Барон Оболенский 3 - Александр Горин

— Я сказал, попридержи! — громко и чувством повторил старик и обернулся к милютинским. — А вы не обижайтесь, простите его, дурного. Мы все тут, — он обвёл рукой столовую, — по своей воле собрались, чтобы выжить. И если будем друг друга грызть, то ничего хорошего не будет. А ты, — Савелий обернулся к раздувающему ноздри Герасиму, — его не тронь, я сам с ним разберусь.

Герасим поиграл желваками и молча опустился на лавку, не сводя хмурого взгляда с Бориса и обед продолжился в полном молчании.

Гаврила уже докладывал мне, что большая часть ельгинских мужиков держаться сами по себе, с нашими особо не общаются. Более того, задания Гаврилы выполняли после того, как Савелий одобрит. Наш староста не раз ему это высказывал, а тот вроде как и в открытое противостояние не вступал, но и ничего не предпринимал, чтобы это решить. Вот и получалось, что Гаврила там был номинальным старостой, а реальным выступал Савелий.

А тут ещё этот эпизод. Надо поговорить с этим Савелием. И прямо сейчас.

— Савелий! — позвал я ельгинского старосту. — Подойди!

Савелий вышел из столовой, опираясь на клюку, и мы отошли в сторону, чтобы нас никто не слышал.

— Что у вас происходит? — строго спросил я, глядя на него в упор. — Почему твои люди не выполняют указаний Гаврилы?

Савелий помолчал, пожевал губами, потом вздохнул.

— Мы привыкли по своим устоям жить, — сказал он глухо, глядя в землю. — В Ельгино у нас был свой порядок — я решал, что делать, как делать, кто куда идёт. Все друг друга знали, все были свои. А тут, — он обвёл рукой деревню, — всё чужое. Люди чужие, порядки чужие. Гаврила твой орёт, командует, как будто мы сами не знаем как лучше.

Логика в его словах была, не привыкли ещё мужики, не обтёрлись. Но и терпеть это дальше я не собирался.

— Мы вас от гибели и голода спасли, — жёстко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Приютили, накормили, работу и крышу над головой дали. Гаврила мой представитель, и не выполняя его распоряжения, то, выходит, ты не подчиняешься и мне. Это вы к нам пришли, а не мы к вам, чтобы ты свои порядки тут заводил. И если ты сейчас будешь продолжать гнуть свою линию, то это добром не кончится.

Савелий молчал, ссутулившись ещё сильнее. Пробрало мужика, чувствует, что я прав и это хорошо.

— Не хочешь под Гаврилой ходить, — продолжил я, — буду тебе и твоим людям отдельные задания давать. Напрямую. Ты будешь за них отвечать передо мной и спрашивать я буду строго.

Савелий поднял на меня глаза. В них было что-то похожее на облегчение.

— Давайте так для начала, — сказал он тихо. — А там, глядишь, притрёмся. У нас мужики норовистые, со своими привычками и устоями. Я-то всё понимаю, без вас нам погибель была бы, но… Не всегда всё просто. Нам время нужно. А работы мы не боимся, особенно, когда кров и пища есть.

— Хорошо, на том и порешим, — кивнул я, принимая решение. — Значит, на вас будет стройка нового частокола для расширения деревни. Как будет готов, тогда и кусок старого уберём. Андрей вам разметку сделает, я ему задание дам. Деревню расширять пора.

Савелий коротко поклонился.

— Понял, ваше благородие, — произнёс он, глядя мне в глаза без прежней хмурости. — Сделаем.

— И ещё. Ты этого своего Бориса обтеши, в Дубровке не важно пришёл кто раньше или позже. Пусть он хорошо запомнит, — я сделал паузу и внимательно посмотрел Савелию в глаза, — что если ещё раз кого заденет или кто на него пожалуется, то вылетит он из деревни. Тут я никому спуску не дам, смутьяна при себе держать не буду, угроз и от монстров хватает.

Савелий пожевал губами, и клюка в его руке дрогнула.

— Так что, прямо в лес, к монстрам его? — спросил он, поглядывая на меня исподлобья. — Не слишком ли жестоко будет, ваше благородие?

— К монстрам за такое не отправляют, — усмехнулся я, качая головой. — Охотникам скажу, чтобы до заставы отвели. Там пусть сам обустраивается, как хочет. Мне здесь такие не нужны.

Савелий помолчал, внимательно глядя мне в лицо, будто выискивал в нём что-то.

— Я с ним поговорю, — произнёс он, кивая и опираясь на клюку двумя руками. — Не думаю, что его такая судьба устроит.

— Тогда на этом всё, — ответил я, заканчивая разговор.

Из столовой вышел Гаврила и я махнул ему рукой, чтобы подошёл. Староста прошагал ко мне широко, по-хозяйски, поглаживая бороду и оборачиваясь вслед уходящему в сторону колодца ельгинскому старосте.

— Ну что, ваше благородие, — прогудел он. — Поговорили с Савелием?

— Поговорили, — ответил я, скрещивая руки на груди. — Ельгинские теперь работают напрямую со мной. Задания буду давать я сам, спрашивать за них тоже.

Гаврила нахмурился и поскрёб в затылке.

— Непорядок, ваше благородие, — сказал он, разводя руками. — Коли барон сам мужиками командовать станет, на что тогда староста и начальник стройотряда? У нас Тарас за стройку отвечает, а я за весь порядок в деревне, зачем вам это на себя брать?

— Пока так, — ответил я, глядя ему в глаза. — Надо с Савелием мирно порешать. Упрекнуть его не в чем, работает хорошо. Своенравный, правда, но я думаю, что пообвыкнется.

Гаврила помолчал, оглянулся, снял кепку и задумчиво пригладил копну волос.

— Ну ладно, ваше благородие, — согласился он, водружая кепку на место. — А то и правда у нас с ними напряжённо как-то было. Может, так оно и лучше выйдет.

— Лучше, Гаврила, лучше, — сказал я, хлопая его по плечу. — А дальше будем смотреть.

Я отпустил старосту, а сам двинулся к кузнице.

Кузница встретила меня жаром, звоном и запахом раскалённого железа. Макар стоял у наковальни, в кожаном фартуке и с молотом в руке. Помогавший ему Василий тем временем сунул только что выкованную заготовку наконечника копья в корыто с водой. Раздалось шипение и повалили клубы пара. Услышав мои шаги, Макар обернулся и отложил молот.

— Ну что, Макар, сделал как я просил? — спросил я, подходя ближе.

— Да, ваше благородие, — отозвался кузнец, утирая лоб тыльной стороной ладони и кивая в дальний угол. — Вон, гляньте. Сейчас попробуем в деле, самому интересно.

В углу на верёвках, в натяг протянутых от потолка к полу, висела толстая квадратная железная пластина, которую я выменял у купца. Макар взял с верстака молоток, подошёл, примерился и со всей силы ударил по пластине.

Силы у кузнеца было много, акустика кузни