Последний перевал - Олег Дмитриев

– А разве меня кто-то когда-то приглашал или звал? Да и разрешение мне не нужно, – теперь детским, наивным голосом отвечала девушка.

– Прям так никто и не звал никогда? – с наигранным недоверием спросил Каарах.

– Звать-то звали и зовут, часто зовут, вот только когда я прихожу, все как один передумывают, прогнать пытаются, но… Ты так и будешь меня на пороге держать, к столу не пригласишь? – сменила тему девушка.

– Ну, проходи, присаживайся, раз ты не за нами пришла. Расскажи, как тебя сюда вообще занесло в мою глухомань? – задал вопрос, отшельник.

– А то ты не знаешь, не притворяйся. У тебя тут, не совсем, конечно, в твоей глухомани, но рядом я богатую жатву собрала, вот и решили поинтересоваться, как ты это допустил? – садясь за стол, ответила незваная.

– Да вот, дурак старый. Подобрал мужичка одного, замерзал, совсем обморозился, мертвый почти был. Решил жизнь ему спасти, а ты же знаешь, только одним способом могу, чтоб наверняка. Я же не ведун, чтоб лечить людей. Вот если бы олень или пес, или еще животина какая, а тут – человек. Ну, он и согласился, попросил, чтобы я его оборотил. Я-то думал, научу нго уму разуму, объясню, как ему теперь жить, а он вон что удумал, захотел таким как я стать. Я ему объяснил, что не стать ему таким как я никак. Так он и сбежал от меня. А я что? Убить его не могу, он же теперь как часть меня. Накостылять могу, но не убить. Вот он и начал тут бесчинства творить. Капище свое сделать удумал. Не захотел понять и принять себя, вот и итог, – разливая чай, рассказал оборотень.

– Теперь хоть буду знать, а то мне ваши дела и помыслы неведомы, нет вас в моей власти. Вы же даже не умираете, а просто перестаете быть, – Максиму показалось, что последние слова были произнесены девушкой с грустью.

– А что с ним будет? – спросил Каарах, протягивая кружку девушке и кивая в сторону охотника.

– А что с ним может быть? Умрет. Как и все люди. Но не сейчас. Что, зря ты над ним двое суток камлал? Почему не оборотил его, как того? – отпивая травяной чай, сказала девушка.

– Во-первых, ты же знаешь, кто он. Он умрет, но не даст согласие на оборот, во-вторых, хватит с меня, и так одного уже оборотил. А вообще, он, наверно, и переродиться бы смог, только не в такого как я, а ведуном бы смог стать.

– А не боишься, что он тебя убьет? – хитро прищурившись, спросила гостья.

– Я сомневаюсь, что он в состоянии пошевелиться, не то, что убить меня, да и у меня соглашение же с ними, я по древнему укладу живу, – произнес Каарах.

– Только вот он не знает ни про договор, ни про уклад, – рассмеялась девушка.

– Ну что поделать? Это вина тех, кому он служит. Ты лучше посоветуй, что с ним дальше делать. Я же не умею людей лечить, а ему совсем плохо. Ты точно не за ним? – с прищуром, проговорил оборотень.

– Нет, не за ним. Он отравлен мертвым миром, он побывал на той стороне, и это его убивает. Пока он еще не сильно это чувствует, но чем дальше, тем сильнее это будет и через… Хотя нет, он же все слышит. В общем, умрет, но не здесь и не сейчас. Тебе его к людям надо, они выходят. Ты же не себе его готовишь? Скоро день весеннего равноденствия, – задорно, словно рассказывает анекдоты, рассуждала девушка.

– Знаю, что к людям его надо, завтра и отвезу. А на равноденствие у меня есть жертва, не переживай.

Девушка встала, подошла к небольшой бочке, стоящей около двери. В бочке была вода. Гостья опустила в воду указательный палец и нарисовала на поверхности какие-то символы.

– Промой этой водой его раны, а то точно возвращаться придется и раньше срока его забирать, – глядя на воду, сказала девушка, – а я пойду, люди меня скоро прогонять начнут, сжигать мое чучело, вроде как все, зима кончилась и я ушла. А мне торопиться надо, успеть везде к концу праздника, чтобы всех приласкать, приголубить, кто переберет лишнего и в холодном сугробе уснет…

– Ступай, Марушка, ступай, – сказал вслед выходящей из юрты смерти Каарах.

Когда дверь закрылась, Каарах передернул плечами, словно от мороза.

– Уже сколько веков, а все не могу к ней привыкнуть, – бормотал он, обмакивая тряпицу в бочку с мертвой водой и протирая ей раны на теле охотника. – Вот знаю, что не за мной она, а все равно мороз по коже. Тебе безумно повезло, ты даже сам не представляешь как.

Утром Максим чувствовал себя гораздо лучше. Раны от картечи и зубов оборотня больше не болели, точнее их вообще не было. Зато поломанные кости никуда не делись.

– От внутренних ран подарок Марушки не поможет, только от внешних, – объяснил ему Каарах, помогая одеться. – Пить эту воду нельзя, иначе тут же в ее объятьях окажешься.

Они вышли на улицу. Юрта оборотня стояла в лесу у подножия высокой горы. Рядом в загоне паслись олени. Немного в стороне Максим увидел уже знакомые резные столбы, вкопанные в землю, и кострище перед ними. Перед самой юртой стояли нарты, запряженные оленями. Мужчина помог охотнику сесть на них и сказал:

– Сейчас ты уснешь, а когда проснешься, то ни дорогу сюда, ни то, где был, помнить не будешь.

***

– Он очнулся! Надо позвать Петра Алексеевича! – услышал женский голос Максим.

С трудом разлепив веки, он увидел, что лежит в больничной палате, судя по всему, в реанимации. Это стало понятно по специфической кровати и приборам, к котором он был подключен. Голос принадлежал невысокой пухленькой блондинке, одетой в розовый костюм медсестры. Она радостно улыбалась.

Через несколько минут в палату зашел мужчина, высокого роста, на вид ровесник Максима. Он был одет в брюки и светлую рубашку, поверх которых был надет белый халат. На шее у него висел стетофонендоскоп.

– Доброе утро, а точнее день, – сказал мужчина. – Мена зовут Петр Алексеевич, я – ваш лечащий врач. Вы попали в серьезную переделку, спасатели нашли вас на одном из кордонов заповедника «Алатау». Здорово вам там досталось, но все уже хорошо. Кости срастаются, внутренние органы приходят в норму.

– Здравствуйте, – растеряно проговорил охотник, язык его еще плохо слушался.

– Меня смущает только одно: у вас в теле, судя по рентгеновскому снимку, восемь сферических предметов, похожих на картечь, но нет никаких шрамов или повреждений внутренних органов, которые при