Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

— Понятно, — сказал следователь. — Вы пока останетесь здесь, психологи должны проанализировать вашу карту.

Через пару дней рано утром позвонил Альбицкий.

Яков дал Жене телефон.

— У меня две новости, — сказал Андрей. — Хорошая и плохая. С какой начинать?

— С плохой.

— К сожалению, Полина Бондарь сегодня умерла в больнице.

Руки у Жени похолодели, ноги стали ватными, он сел.

— Андрей, а хорошая новость?

— В ее смерти ты невиновен.

— Как, Андрей? Я же стрелял.

— Ты ничего не мог сделать, трагическая случайность. Есть экспертиза. Она в твою пользу.

— Откуда экспертиза?

— От Зотова Платона Савельевича, точнее его экспертов. Нам ее слили.

— Я мог остановить операцию, — заметил Женя.

— Мог, но не обязан. Ты рассчитал все правильно, как отличный стрелок. И, если бы Елена Бондарь не поскользнулась, все бы прошло, как надо. Обоснованный риск. А насчет оставления в опасности ты не то, что на себя наговариваешь, просто нельзя требовать от человека слишком много. Скорую вызвал? Молодец! Но от операций ты отстранен. Заключение психолога.

— Крис карту смотрел?

— Да, Крис. Не воспринимай как наказание. У тебя комплекс вины, так что на следующей акции рука может дрогнуть. Мы тебя эвакуируем. Причем срочно. Они каким-то образом нашли твою квартиру. Дверь уже сломали и все перевернули внутри. Так что, возможно, это разбирательство тебя спасло. Самолетом уже рискованно, но у нас есть коридор через Латвию. Тебе дадут автомобиль. Не теряй времени. Если в девять выедешь, после обеда будешь в Пскове. Там сменишь машину и доедешь до Печор. Тебя будут ждать. Не мешкай! Любая задержка может стоить тебе жизни.

Женя положил трубку и взглянул на Якова.

— Мне можно оставить телефон?

— Да, он ваш.

— Яков, мне нужно оружие.

— Это может быть опаснее, если остановят.

— Если остановят, это все равно конец.

— ПМ устроит?

— Да. Если есть, с глушителем.

Яков отлучился минут на десять и вернулся с пистолетом и завтраком.

Женя наскоро перекусил двумя подогретыми сэндвичами с колбасой и чашкой кофе. Смарт показывал половину девятого утра.

Машина, предоставленная Лигой, оказалась серым «Рено-электрон». Дешево, но надежно. Мечта таксистов с неубиваемой подвеской. Женя вспомнил, что еще полтора века назад компания «Рено» поставляла танки для Первой мировой.

Пистолет он спрятал в бардачок. Лига обеспечила новым паспортом, на этот раз на имя гражданина Латвии, новым телефоном и новой банковской картой.

Ботовой компьютер утверждал, что заряда батареи хватит на полсуток. То есть с запасом до места назначения.

К десяти он выехал на Новорижское шоссе, однако не погнал к Пскову, а очень быстро свернул на съезд к Ильинскому кладбищу.

Припарковался где-то на задворках и пошел к входу. Есть ли здесь камеры? От призраков что ли? Или от грабителей могил?

Морозное утро было щемяще прекрасным: чистое голубое небо, обледенелые ветви деревьев, холодный воздух и скрипучий снег.

Женя вспомнил, как покидал Россию год назад в такой же ледяной дождь.

Он направился в сторону свежих могил, еще без памятников и деревьев, потом сообразил, что у Дамира здесь же похоронена мать и свернул на чуть более старую аллею. Эти могилы было невозможно не заметить. Рядом с черным камнем памятника две свежих, только с венками и табличками: «Рашитов Дамир Ринатович» и «Рашитов Ринат Ильясович». Даже крестов не было. Впрочем, положены ли им кресты? Хотя кладбище точно не мусульманское.

На памятнике крест был, серый на черном фоне, рядом с таким же серым портретом миловидной женщины. И надпись: «Рашитова Светлана Викторовна».

Женя не верил ни в жизнь после смерти, ни в духов, ни в чертей. Даже цветов не принес, ибо никогда не понимал, зачем мертвым цветы. И кладбищ не любил: никогда не был меланхоликом. Однако зачем-то притащился сюда. Нет здесь Дамира и его отца нет. Их нет вообще.

— Прости меня, Дамир, — сказал он. — Мы с тобой не были знакомы. Но я видел тебя на заседаниях. Жаль, что не познакомились. Ты бы стал предпринимателем, я — юристом, может и работали бы вместе. В другое время, в другой стране.

Прости меня, что тебя вместо меня убили. Это же я дал повод убить, я создал причину, это мою вину на тебя повесили. Прости меня, что не спас. Что не приняли мою жертву. Только месть не нуждается в том, чтобы ее принимали.

Прости…

Он повернулся и зашагал прочь. Было около одиннадцати. Рано!

Телефон лучше не светить. Лучше вообще не включать. Но он сел на скамейку в тени сосны и все-таки зашел на сайт военного суда. Заседание шло, не было не отменено, не перенесено, и сразу за ним ничего не назначено. Значит, скорее всего, судья Кабанов будет там до вечера. Хотя это непредсказуемо. Могут прервать и перенести в любой момент. Лучше перестраховаться и приехать пораньше.

Современные русские кладбища все больше напоминают западные: памятники вместо крестов, могильные плиты вместо травы и мало деревьев. Скованная камнем земля под открытым небом.

Женя шел между могилами к выходу, иногда читая имена и годы жизни. Не очень-то наши сроки и отодвинулись, кому сколько отпущено: кому восемьдесят, кому шестьдесят, а кому и двадцать.

Один памятник выделался среди остальных: большая черная плита с белой статуей ангела в полный рост и портрет юной девушки на черном камне. Надпись гласила, что ей было шестнадцать, когда она умерла. Что с ней случилось? Болезнь, автокатастрофа, несчастный случай? Или убийство?

Женя боялся прочитать имя. Ему показалось, что оно начинается на букву «П». Что за бред! Эта девушка умерла пять лет назад, а Полину Бондарь, наверное, еще не похоронили.

Он заставил себя смотреть. «Надежда». Какая «Полина»! Просто перекладинка полу-стерлась у буквы «Н».

Женя вышел за ворота и вернулся к своему «Рено».

Двенадцать. Было бы неплохо перекусить, но он не хотел светить банковскую карту даже в маленьких магазинчиках, где, возможно, не было камер. А наличные слишком ценный ресурс. В оживленные торговые центры лучше вообще не соваться.

Ничего, переживет.

Он достал из бардачка пистолет, снял глушитель. Сунул пистолет за пояс, глушитель — в карман.

Зазвонил телефон.

— Женя, ты за рулем? — спросил Альбицкий.

— Поставил на автопилот.

— Хорошо. Ты где примерно?

— На трассе. На Новорижском. Уже довольно далеко от Москвы.

—