Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова
Платон считал, что убийца не местный. Сопоставить оставшихся с базами по посетителям тиров, любителям всякого пейнбола со страйкболом и особенно мастеров и кандидатов в мастера спорта по стрельбе. Выстрел был меткий, что и говорить.
И осталось допросить всего троих. И зачем им нужно было пятьдесят человек в следственной группе? Платон подозревал, что раскрыть убийство Синепал было не сложнее. Если раскрывать.
И Зотов составил список подозреваемых и отдал секретарю Глебчику. Этот Глебчик ему откровенно не нравился, слишком угодливый какой-то, как половой в трактире: «Чего изволите?» да «Как прикажете». Современным, конечно, языком, но смысл тот же.
И тогда ему пришло письмо, которое удивило его до крайности. Да что уж говорить, напугало:
«Здравствуйте, Платон Савельевич, это Альбицкий. Поздравляю с назначением».
«Вы думаете, я поверю, что вы тот самый Альбицкий?» — спросил Платон Савельевич.
«Журналисты общаются со мной по тому же номеру, — ответил называющий себя Альбицким, — хотя они могут Вас послать, у них же журналистская тайна. Так что хороших доказательств у меня нет. Но обещаю, что будет интересно».
Номер был с кодом Великобритании.
Корреспондент запрещенного канала «После дождя» Александр Дюжий сидел в его кабинете уже утром. С адвокатом естественно.
— Я не буду отвечать ни на какие ваши вопросы, — с ходу заявил журналист.
— Мы берем пятьдесят первую, — кивнул его адвокат.
— Александр Борисович, я не занимаюсь политической цензурой, — сказал Зотов. — Я расследую убийства. Жаль, что вы не хотите нам помочь.
— Я все сказал, — отрезал Дюжий.
— Хорошо, ничего не говорите.
И Платон протянул ему свой телефон с открытым контактом предполагаемого Альбицкого.
— Просто посмотрите.
Судя по поведению, журналист сначала собирался отвернуться, но любопытство взяло верх: он взглянул на контакт и резко побледнел.
— Спасибо, вы нам очень помогли, — сказал Платон Савельевич.
— От нас больше ничего не требуется? — спросил адвокат.
— Нет, вы свободны.
На сегодня были назначены два допроса молодых людей из списка Платона.
— А третий? — спросил он Глебчика.
— Телефон не отвечает.
— Что значит «не отвечает»? В розыск немедленно!
Глебчик кивнул.
Два запланированных допроса, похоже, можно было не проводить.
Зотов провел, из гиперответственности, но дало это ноль. Ребята были пейнболистами, а недалеко от поселка был пейнтбольный клуб. Платон с самого начала сомневался, стоит ли рыть в эту сторону, слишком близко и очевидно. Да и стрелял не пейнтболист.
Зато третий подозреваемый был в базе данных одного из стрелковых клубов.
Той же ночью Зотов послал группу оперативников к нему домой. Позвонили — никто не открыл. Вскрыли дверь автогеном. Квартира была пустой. Причем, судя по слою пыли, несколько месяцев.
«Знаете, у нас смешенное отношение к Вашему назначению, — писал Альбицкий. — С одной стороны, мы очень рады, что на государственной должности теперь честный человек, и мы к этому причастны. С другой понимаем, что нам жизнь медом не покажется, и морально готовимся».
«Правильно рассуждаете. Готовьтесь».
«А я все в толк не возьму, Платон Савельевич. Что вы делаете на темной стороне? Кого вы защищаете: фальсификаторов, воров, палачей, убийц? Переходите на светлую сторону».
«Это вы на светлой стороне?»
«Представьте себе, что вы победили, Платон Савельевич. Это значит, что казнят хороших парней, готовых отдать жизнь за то, чтобы сделать мир чуть лучше, а десятки подонков будут сидеть на своих должностях. Вам понравится такая победа?»
«Я не идеализирую власть, Андрей Аркадьевич, но вы — убийцы».
«Когда я думаю о нашей с вами переписке, мне вспоминается байка про одного английского адмирала, который повесил нарушившего приказ капитана корабля после того, как наградил его за победу. Ну, что ж, мы будем спасать эту страну, а вы — нас за это вешать».
Зотов плохо понимал, зачем Альбицкому эта переписка. Неужели он действительно надеется переманить его на свою сторону? Но этот спор затягивал, как наркотик.
Утром Платон Савельевич поручил Глебчику сделать поиск по базе всех видеозаписей с московских камер с двадцать пятого декабря. Совпадение нашлось. В аэропорту Шереметьево. Ночью, как раз в тот момент, когда полиция вскрывала дверь пустой квартиры, человек, очень похожий на объявленного в розыск, покинул Россию, предъявив паспорт на имя гражданина Чехии.
«Женя, привет, думаю, новость тебя обрадует, — писал Альбицкий. — Дело в том, что у нашей деятельности есть некоторые побочные эффекты. Мы убили двух мразей Маленького и Кивалина, и на их место пришел человек, как минимум, профессиональный. И, видимо, честный. До него трое отказались. Платон Савельевич Зотов. Запомни это имя и будь предельно осторожен. Ни шага, ни одного телодвижения без приказа Лиги! Мы еле успели эвакуировать нашего исполнителя, который застрелил Кивалина. Буквально в последний момент! Именно он должен был исполнить приговор Бондарь. Так что место вакантно, а ты — его дублер».
«Мне готовиться?»
«Жди приказа».
Двенадцатое января. В это день прокурорша должна была вернуться в Россию. Женя прекрасно помнил эту дату.
Сегодня?
Приказ пришел ровно в три часа дня.
«Вы должны выйти из дома ровно через пятнадцать минут. В почтовом ящике будет конверт с адресом, ключами от квартиры, медицинскими перчатками, подробным маршрутом и наличными на дорогу. Не берите с собой ни телефон, ни документы, ни банковские карты. Точно следуйте маршруту, нигде не задерживайтесь».
Конверт оказался книжного формата. Он вскрыл его здесь же, у почтовых ящиков, не выходя из подъезда. Вынул ключи, наличные, перчатки в бумажной упаковке и инструкцию с адресом и маршрутом. Разорвал конверт и выкинул его в мусорный бак, метрах в двухстах от дома.
Дальше маршрут был расписан с точностью до улиц и поворотов.
Было холодно, шел снег. Голубизна изредка прорывалось сквозь сплошную пелену облаков.
В условленном месте его ждало такси без водителя, на автопилоте. Маршрут уже был оплачен. Заканчивался у денропарка. И так довольно пустынный, в январский будний день он был совершенно мертв. Женя пересек его насквозь. У другого выхода ждало еще одно беспилотное такси, которое привезло его в грязный двор старой девятиэтажки прошлого века.
Перед входом в дом Женя надел перчатки. Интересно, где здесь камеры, подумал он.
Надо было подняться на шестой этаж. Лифт работал.
Он нашел нужную дверь и вставил ключ в замок.
Глава 8
Дверь подалась. Прямо напротив входа в коридоре висели часы, на них было четыре.
Женя