Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова
Женя быстро нашел винтовку, сделал все, что было приказано, и замер у окна. Погода совсем разгулялась к вечеру, метель прекратилась, тучи развеялись: только бирюзовое небо в лучах заката.
Прокурорша Бондарь появилась даже чуть раньше, минут на пять. Женя сразу узнал ее, она вышла из такси и достала из багажника пластиковый чемодан сиреневого цвета.
Дистанция: метров шестьдесят. Далековато.
С прокуроршей была девочка. Точнее девушка, лет шестнадцати. Она очень живо себя вела. То оказывалась впереди Бондарь, то сзади, то на линии огня, то прокурорша ее закрывала.
Женя медлил. Нет, он не боялся промахнуться, но обстановка слишком быстро менялась. Он боялся задеть девочку. Они уже подошли к подъезду, там была лесенка три ступеньки. Девочка поднялась первой, повернулась спиной, взялась за ручку двери, а Бондарь чуть-чуть отстала.
И Женя подумал: сейчас или никогда. Прикинул траекторию. Он стрелял сверху и немного слева. И нажал на спусковой крючок. И тут Елена Бондарь резко наклонилась, качнулась, видимо поскользнувшись, и едва удержалась на ногах. Девочка обернулась, и Женя увидел, что она падает, и даже не сразу понял почему. И тут же выстрелил еще раз прокурорше в голову.
Она упала, закрыв собой девочку. Но та не вставала. Женя услышал стон, и только тогда понял, что все-таки задел ее.
Первым желанием было бросится к ней. В чешском лагере учили оказывать первую помощь. Хоть рану перевязать! Но это значило выйти под камеры: гарантированный провал.
И он позвонил в скорую. Тоже рискованно. Это значит оставить образец голоса. На другом конце не сразу взяли трубку.
Наконец, Женя смог назвать адрес.
— Огнестрельное ранение, у подъезда дома, — сказал он.
— Выезжаем, — ответила девушка-диспетчер. — А от кого обращение?
— Иван Петров, — сказал Женя первое, что пришло в голову.
И только потом понял, что назвал тот самый псевдоним, под котором изображал полового в мужском борделе «Уваров».
Как быстро они приедут? Успеют ли? Может, все-таки плюнуть на все и попытаться помочь.
Телефон завибрировал.
«Немедленно уходите. Оружие и смартфон положите в пакет и бросьте в мусорный бак в соседнем дворе. От подъезда прямо, около ста метров. Не забудьте выключить телефон. Не снимайте перчатки. Пройдите еще двадцать метров вперед. Там вас будет ждать такси».
Толстый черный пакет на 120 литров принял в себя винтовку и телефон и даже не порвался. Женя запер за собой дверь и вызвал лифт. Заскрипели тросы.
Руки дрожали и бешено колотилось сердце.
С улицы раздалась сирена. Скорая или полиция? Хотелось верить, что первая.
Лифт, наконец, доехал и открыл двери. Внизу Женя почти бегом бросился во двор. Долетел до мусорного бака. Выкинул черный пакет. И тогда стало чуть спокойнее.
Такси, такое же, как по пути сюда, без водителя, ждало в условленном месте. Женя запрыгнул в него. Интересно они уже оцепили район? Он успеет выехать?
Автомобиль пересек перекресток, и Женя заметил в зеркале заднего вида сразу две машины полиции, перекрывающих дорогу за его спиной: сирена отчаянно выла, мигалки сияли на крышах синим и красным, открывались двери, полицейские вставали в цепь.
Он не помнил, как добрался домой. Не был уверен, что выполнил все инструкции. В том, что какая-то камера его не запечатлела не был уверен вовсе. Мокрые от пота перчатки снял и выкинул в урну уже возле подъезда.
Дома он сразу написал Альбицкому.
«Приговор исполнен, но я жутко накосячил. С прокуроршей была девочка. Я ее ранил».
«Я уже знаю, — ответил тот. — Девочку зовут Полина, это дочка прокурорши. Она в больнице».
«Жива?»
«Пока да. Но состояние тяжелое. Потеряла много крови».
«Сколько ей лет? Пятнадцать?»
«Шестнадцать».
«Я звонил в скорую».
«Предельно рискованно, но упрекнуть тебя не в чем. Будет внутреннее расследование Лиги. Жди инструкций».
Инструкции пришли час спустя: адрес (где-то под Москвой), маршрут (такси до какого-то полустанка, потом электричка до определенной станции, километрах этак в ста, там встретят. Адрес и маршрут выучить, сообщение стереть, телефон не брать.
Солнце давно село, было холодно. В темно-синем небе висел тонкий серп месяца.
На пустынном перроне слабо горели фонари, освещая ржавую железную ограду и зажигая искрами снег. Грохот поезда затих вдали.
Женю ждал парень примерно одного с ним возраста.
— Яков, — представился он и протянул руку.
Они долго шли едва заметной лесной тропинкой, вытоптанной в снегу, и Женя думал, что здесь уж точно нет никаких камер. Было темно, но различить путь возможно.
Показался длинный металлический забор, видимо, дачного поселка, и они пошли вдоль него. Пахло соснами и дымом печей.
Нужный дом стоял на отшибе, на самой окраине, но выглядел довольно прилично: кирпич, два этажа. Трехметровый забор.
Они прошли сквозь сад с расчищенными дорожками, похожими на траншеи: снег доходил до пояса. А укутанные на зиму кусты напоминали огромные белые шары. И утопали в снегу скамейки и декоративный мостик.
Поднялись на второй этаж. Яков открыл дверь в маленькую комнату с видом на лес.
— Я должен вас запереть, Евгений Павлович, — сказал он. — Но вы — исполнитель Лиги, и я не могу вас унизить.
И сложил ключи кучкой на столе.
Впрочем, замки все равно носили условный характер, учитывая прекрасно открывающееся окно и подготовку, полученную Женей в лагере под Прагой.
— Завтра приедет следователь, — добавил Яков.
— Следователь Лиги?
Яков кивнул.
— Пока надо снять карту.
И Яков протянул Жене смартфон.
— Нейросканер там есть. Пароль введете.
— Хорошо. Крису послать?
— Я сам пошлю. Просто вернете мне телефон, когда закончите.
— Ок.
Следователь оказался полным мужчиной лет тридцати. Звали его Антон Игоревич. Разговаривали в той же комнате, где Женя провел ночь.
— Ну, рассказывайте, — сказал следователь.
— Я виноват. Как только я увидел, что прокурор не одна, я должен был остановить операцию.
— Подробно, — попросил Антон Игоревич.
И Женя рассказал во всех подробностях, начиная с получения инструкций и заканчивая возвращением домой.
Антон Игоревич покачал головой.
— Если бы вы остановили операцию, вы бы нарушили приказ. Я не утверждаю, что Лига непогрешима, но, думаю, это был неочевидный выбор.
— И я сделал неправильный выбор. Ну, естественно,