Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

«Это очевидно».

«Тебе нужно появиться в Битцевском лесопарке. Утром первого января там совершенно пусто. Спустишься в овраг. Лови координаты. Там спрятан резервный набор: адрес квартиры, ключи, наличные, банковская карта, телефон. Новые документы будут чуть позже».

«Спасибо? Мне готовиться к акциям?»

«Быть готовым. Пока будешь дублером, на всякий случай».

Все прошло благополучно. До парка он доехал на такси. Нашел тайник. Содержимое было в сохранности. Половину дороги до нового дома прошел пешком, часть проехал на попутке.

Квартира была на окраине, в старом доме еще советской постройки с пахнущим кошками подъездом и без холлов у лифтов. Обстановка тоже скромная, но все есть. А из окна кухни вид на заснеженные деревья, обледеневшие скамейки и сугробы во дворе.

Утром у одного из московских кладбищ остановилось черное БМВ.

— Вас подождать, Ринат Ильясович? — спросил водитель.

— Да, нет, я надолго, — сказал пассажир. — Лучше такси возьму. Ты машину поставь в гараж и поезжай домой.

— Ну, как скажете, — кивнул шофер.

Пассажир был грузным мужчиной лет пятидесяти. Широкие плечи, темное дорогое пальто, седина в черных волосах.

Он вышел из машины, прихватив с собой небольшой черный портфель, и направился на кладбище.

Быстро нашел две могилы за одной оградой: одну старую с черным каменным памятником и вторую совсем свежую, обложенную венками.

Он сел на скамейку около памятника, поставил рядом портфель.

— Тело они выдали для захоронения, сволочи, — процедил он сквозь зубы, глядя на свежий песчаный холмик.

Поднял глаза на памятник. На нем был выгравирован портрет молодой еще женщины.

— Привет, Светка, давно я у тебя не был, извини, — сказал Ринат Ильясович. — Стыдно было. Я ведь всегда перед тобой отчитывался. Помнишь, когда Дамик окончил школу? Я пришел к тебе, сказал, что все в порядке: наш сын сдал экзамены, получил аттестат. Потом он поступил в «Вышку». Я пришел рассказать тебе об этом. Вышка! Круто! Он молодец. Потом у него появилась Даша. Я рассказал тебе о ней. Хорошая девушка, с его курса. Думал, скоро сыну свадьбу играть.

И что бы я сказал тебе в прошлый раз?

Что нашего сына убили?

Я смотрел, как опускали гроб, как засыпали могилу, только боялся смотреть тебе в глаза.

Ты сказала: «Береги его». А я не сберег. Сказала «защити», а я не смог. Какой из меня защитник! Я торгаш, а не защитник.

Помнишь, мы вставали по будильнику, Дамик шел в школу, я уезжал на работу, а ты оставалась одна. Потом я звонил, спрашивал, как дела и пришел ли Дамик, и что он получил, а ты мне рассказывала. А в выходные и в отпуск мы садились в машину и ехали, куда глаза глядят. Сначала за рулем был я, потом ты меня сменяла, и тогда Дамик обязательно садился на переднее сиденье, потому что любил быть рядом с мамой. А когда мы ехали на юг, помнишь? У тебя тогда загорала только правая рука.

И ведь я не понимал тогда, дурак, что это и есть счастье!

Все денег хотелось побольше…

Я торгаш, Светка! И я отомстил им, как торгаш.

Я нанял Лигу. Точнее попытался нанять. Они мне очень вежливо отписали: «Извините, но Лига не работает по найму. Тем не менее, люди, которых вы назвали, уже внесены в наши списки, им вынесены смертные приговоры, и они умрут».

Я отдал им почти все, Светка! Оставил только сестре на жизнь и на памятник Дамику. Ты не беспокойся, она поставит. Я все продал и перевел деньги в Монеро — она круче битка и эфира путает все следы. Вообще невозможно понять, кто прислал и откуда. И отправил им. Все, одним платежом. Думал, что СБ не скоро просечет, если вообще просечет.

Зачем такие предосторожности? Просто хотел выиграть время. Я хотел дождаться, когда они сдохнут: и они, и она. И следаки — ублюдки, и прокурорша — гадина, и судья — мразь. Я хотел увидеть в ленте новости об их смерти.

Не дождался.

Эти гады из СБ как-то меня выследили, точнее мои деньги. Не хочу попадать к ним в руки, Светка! Но это уже неважно.

Двух следаков, которые все придумали, Лига казнила: одного они пристрелили, другого повесили. И за прокуроршу с судьей я спокоен. Альбицкий доведет дело до конца.

Я чуть не убил его, Стасов обещал за это пожизненное для Дамика. Пожизненное, Светка! Для мальчика, который за всю жизнь мухи не обидел!

Плохой из меня убийца! Как и защитник. Ни к черту! Альбицкий отпустил меня. И они не сделали ни одного выстрела почти за полгода, чтобы Дамир остался жив.

Думаю, из нашего мальчика выбивали признание в убийствах, чтобы покаялся и в прошении о помиловании это написал. И запытали до смерти.

И тогда мне осталась только месть. И я купил ее.

Он нагнулся к портфелю и достал из него пистолет.

— Я иду к тебе, Светка! Встречай!

Вдалеке, где-то у входа на кладбище, взвыла серена.

— А вот и они, черные ангелы, по мою душу, — усмехнулся Ринат.

Приставил пистолет к виску и выстрелил.

Платон Савельевич Зотов принимал дела. Его предшественники, похоже, мышей не ловили. Важные свидетели не допрошены, необходимые экспертизы не проведены. Хотя, конечно, о мертвых либо хорошо, либо ничего.

То, что дело Дамира сфабриковано, он понял в первый день.

И что? Подставить коллег. С Кивалиным вместе учились в Академии СБ, и у него осталась жена и две дочки школьного возраста.

От должности начальника следственной группы по расследованию преступлений Лиги отказались трое. Один сослался на болезнь и срочно, несмотря на праздники, лег в больницу, второй уволился из СБ и ушел в службу безопасности частной фирмы, третий так и сказал, что жить хочет, что у него дети и престарелая мать, и от него отстали.

«А ты, Платон, что согласился? — спрашивал он себя. — Жить надоело?»

Не то, чтобы он жалел о старом приятеле Кивалине. Честно говоря, и двадцать лет назад так себе был человек. Нет, не дрянь, пожалуй, но никакой, без внутреннего стержня.

Но давно позабытое коллегами слово «долг» было для Платона не пустым звуком. Да, наивен, говорил он себе. Пора бы уж стать циником в моем-то возрасте. Но стать циником все никак не получалось. И потом, это же неправильно, людей убивать.

Расследовать убийство Кивалина оказалось не таким уж трудным делом. Если расследовать. Запросить записи с