Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова
Тридцать первого Женя собирал сумку. Несколько футболок без надписей, запасные джинсы и свитер уместились прекрасно. В паспорте на имя Эстонского гражданина Калле Тераса лежала каточка банка Швеции. И телефон был все тот же, который Лига выдала ему в Москве, хотя и с новой симкой, точнее сверхновой. В Лондоне симку сменили еще раз, из чисто экономических соображений.
Женя подумал, что все это барахло засвечено, что именно с ним он улетал из России, и что, если бы его отправляла обратно Лига, ему бы наверняка сменили и паспорт, и банковскую карту, и телефон.
В десять вечера все, то есть Женя и Кирилл, собрались у Альбицкого.
Можно ли их считать руководством Лиги? Альбицкого — да. А они, кто такие? Кирилл, понятно, телохранитель. А Женя? Секретарь? Ассистент? Адъютант его превосходительства? Видимо, всего понемногу. В любом случае, сегодня ночью все это кончится.
На столе стоял ужин явно только что из ресторана, судя по пластиковым и бумажным упаковкам и бутылка шампанского «Вдова Клико».
— На чьи деньги гуляем? — спросил Кир.
— Успокойся не на народные, — ответил Альбицкий.
Женя тоже посмотрел вопросительно.
— Остатки прежней роскоши, — сказал Андрей. — То, что я смог вывести из России два года назад. Все что осталось от моего бизнеса, но на одну бутылку «Клико» в год хватает.
— Почем она? — спросил Женя.
— Пятьдесят евро. Не смотри на меня так. Это дорого только для России.
— Такая ситуация, что впору водку пить, а не Шампанское, — заметил Женя.
— Ты про Дамира?
— Да. Это я должен был быть на его месте.
— На его месте никто быть не должен, — сказал Андрей. — За это и боремся.
— Как там, кстати, с народными деньгами? — поинтересовался Кирилл. — А то нас как-то хвалить в инете перестали.
— Боятся после Дамира. Теперь «спасибо» говорят только эмигранты, зато свои радуют донейтами. Так что битки звенят, эфиры конденсируются, и уровень их растет, даже Monero накидали те, кто потрусливее. Кроме шуток, столько биткойнов и этериумов нам еще не жертвовали.
— Это после казней следователей?
— Да! Очень четко после них.
— А что за «Монеро»? — спросил Женя.
— Валюта с кольцевой подписью, — пояснил Андрей. — Концов вообще не найдешь, все цепочки перемешаны. Старенькая уже, почти как эфир, запрещенная на части бирж по законам о противодействии терроризму, но надежная. Конечно, и для биткойнов есть миксеры, но у Монеро свои фанаты.
И он открыл на своем телефоне кошелек с Монеро.
Его явно что-то шокировало, так что он резко прервал свою лекцию.
— Нас, что ограбили? — спросил Кир.
Глава 7
— Не-ет, — протянул Альбицкий. — Нам кинули два с половиной ляма евро… в Монеро.
— Ни хрена себе! — удивился майор. — Одним платежом?
— Да. И от одного человека. Сегодня.
— Интересно от кого? — спросил Кир.
— От кого-то, кто очень не хочет светится.
— Из России?
— Это невозможно установить, — сказал Андрей. — Ни от кого, ни из какой страны.
— Нас никто не пытался нанять за последнюю неделю? — усмехнулся Кир.
— Нас регулярно пытаются нанять, причем исключительно с подставных номеров. Я уже не смотрю, программисты отвечают.
— Что отвечают? — спросил Женя.
— Что мы не работаем по найму, очевидно, — усмехнулся Андрей.
Женя почти не пил. Французская «Вдова» была неплоха, но он бы никогда не отличил ее от «Нового света».
В полночь позвонил Крис и поздравил всех с Новым годом. Попросил дать трубку Жене.
— Будь разумным человеком, — сказал Крис. — Не возвращайся! А мое предложение в силе. Относительно лондонской клиники.
Как поздравление с Новым годом выглядело странновато. «Знает? — подумал Женя. — Тогда почему так неконкретно?»
В час ночи он начал активно собираться домой, ссылаясь на усталость и непраздничное настроение. Андрей посмотрел подозрительно, но жестко удерживать не стал.
Знает? Или не знает?
Дома Женя был в половине второго. В Хитроу приехал к концу регистрации, но успел.
В английских самолетах холодно. Экономят они на топливе что ли? Зато выдают пассажирам пледы. И всю дорогу Женя не снимал куртки и кутался в плед.
В Москве из-за разницы во времени приземлились в шесть утра.
Женя плохо понимал, что будет здесь делать. Возвращаться домой — безумие. Остановиться в гостинице? Разве что какой-нибудь дешевой, малоизвестной и подальше от центра. Вряд ли они ищут Калле Тераса. Чего им его искать?
Он прошел на паспортный контроль, с некоторым содроганием сунул паспорт Эстонии девушке в стеклянной будке. Заставил себя улыбнуться.
Девушка, кажется, замешкалась, но паспорт пропечатала и вернула.
Пока ждал багаж отправил письмо Альбицкому: «Я прошу прощения за то, что нарушил приказ. Но не могу иначе. Андрей! Пойми меня!»
«Парщивец! — ответил он, и это обращение обнадеживало, Женя ожидал более жестких эпитетов. — Знаешь, кто первым заметил, что ты сбежал? Крис! Ему не пришел сигнал с твоей карты. Выключил ведь смарт в самолете? И у него заиграла на телефоне тревога, и он поднял нас всех. Мы, впрочем, с Киром лечь не успели. Ты правильно все рассчитал. Сначала Крис подзабыл о мониторинге твоей карты в Рождество, и не отследил, что ты купил билеты. А потом в Новый год не обратил внимание на твои эмоциональные пики в аэропорту, ибо праздновал. Очень себя корил до некоторого момента».
«Я должен перед ним извиниться».
«Он уже остыл. А знаешь, почему?»
«Почему?»
«Мы просмотрели записи с твоей камеры. Те двое, которых ты заметил в Рождество, торчали под твоей дверью сразу после того, как ты сбежал. Скорее всего, не просто так торчали. Думаю, что и улетели тем же рейсом. Или пару часов спустя. Но, видимо, проглядели. Кто бы мог подумать, что ты в Россию рванешь? Так что, возможно, ты спас себе жизнь».
«Я прощен?»
«С испытательным сроком. И никакой самодеятельности. Еще одно нарушение — и можешь забыть о поддержке Лиги. А без поддержки Лиги ты спалишься за сутки».
«Думаю, меня не ищут. У них же есть официальный убийца. Точнее был».
«Тебя не ищут за убийства. Но они найдут, за что искать. Нет обвинений — придумают. А, может, и обойдутся. Зачем арестовывать, когда можно просто убить?»
«Мне не стоит появляться в гостиницах?»
«О том, что не стоит появляться