Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

Сегодня он заметил двух накаченных парней у выхода из дома. Стояли и курили поодаль, у поворота в переулок. Увидев его, быстренько затушили сигареты и скрылись за углом.

Женя кинул сообщение Альбицкому: «За мной кажется слежка».

«Будь осторожен, — ответил тот. — Обращай внимание на тех, кто идет за тобой».

Вестминстерское аббатство подсвечено голубым и желтым, рядом возвышается наряженная живая ель, сияет золотой подсветкой Парламент.

Прохладно и влажно.

Преследователей, вроде нет.

Зато звонит телефон.

— Уже знаешь новость? — спрашивает Альбицкий.

— Что-то случилось?

— Дамир умер.

— Как? А помилование? Еще же не было отказа! Его расстреляли?

— Нашли в петле.

— Значит, сам…

— Ничего не значит. Мне уже Штерн написал. Ни на грош не верит. Они переписывались почти до конца. Не было никаких признаков суицидального поведения. Дамир надеялся на помилование. Хотел жить.

— Гады, — говорит Женя.

— Так как его не расстреляли, тело выдадут родственникам. Может быть, что-то прояснится.

— Точнее гад. Теперь будет делать вид, что он не при чем, а мы, сволочи, без оснований сняли мораторий. Мы ведь снимаем мораторий?

— Не по телефону, на всякий случай. Приезжай ко мне!

Звонил Крис. Прилично, по мессенджеру, с оконечным шифрованием.

Альбицкий взял трубку.

— Анджей, ты уже отдал приказ? Прошу тебя: не делай этого!

— Знаешь, что меня возмущает в этой ситуации больше всего? — спросил Андрей.

— Предполагаю. То, что они не решились на официальную казнь?

— Именно. Лицемерие Крис! Какое-то запредельное лицемерие. Это даже не публичное омовение рук Пилатом. Он не умыл руки, он сделал вид, что он их умыл. И считает, что кого-то обманул.

— И, чтобы продемонстрировать всему миру, что вас не обманешь, ты готов убивать?

— Извини, Крис, ты научился здорово болтать по-русски, ты вызубрил наши поговорки и с десяток жаргонных слов, но ты так ничего и не понял в России. Ничего!

— Анджей, честно говоря, я не думаю, что русские так уж принципиально отличаются от англичан. Ты знаешь, что такое английское четвертование?

— Да знаю, конечно. И что?

— То, что сейчас все несколько иначе. И вы до этого дойдете. Пусть и позже нас.

— Угу! Лет через пятьсот!

— Ну, почему же? В Норвегии в начале прошлого века еще головы рубили топором. А теперь их психологические центры — образец гуманности и эффективности. Лучше наших. А тюремное заключение они отменили вообще. Молодцы! Дикость и бессмыслица после курса коррекции отправлять человека помучиться, а потом опять на психокоррекцию, потому что от издевательств портится карта. Пусть лучше расплачивается, отрабатывает, приносит пользу людям. А если не доверяете — ок, браслет на ногу, карту под мониторинг.

— Наслышан.

— Так что можно быстрее, чем за пятьсот лет. И не такие уж вы пропащие.

— Да мы не пропащие…

— А кто?

— Дураки! И если бы виной тому был только кремлевский старец, который покрывает всю эту дикость, подлость и идиотизм, тогда бы я давно подослал к нему смертника. Лучше одним человеком пожертвовать, чтобы спасти сотни и тысячи. Но дело не только в нем. Ну, убью я его — они найдут себе другого гада, который будет сосать их кровь. Мы все такие брутальные сволочи, и сажаем себе на шею того, кто нам близок и понятен. И нам все похуй, кроме своей драгоценной рубашки, которая ближе к телу и родной хаты, которая всегда с краю. Здесь народ надо воспитывать прежде, чем мстить тирану.

— Убийствами воспитывать?

— В том числе! Пусть хоть под страхом смерти ведут себя прилично. Русский человек только на краю пропасти задумывается о смысле бытия. И у него даже иногда прорезывается совесть. Так что убить этих пешек, Крис, куда важнее, чем солнцеликого. Чтобы остальные задумались прежде, чем брать с них пример. А чтобы через тысячу лет страна стала образцом справедливости, кто-то должен дать выпустить себе кишки на рыночной площади. Как ваш Вильям Уоллес.

— Ты тоже не первый, Анджей, из ваших Уоллесов.

— Даже не сотый. Но надеюсь стать последним. Так что, извини, Крис. Они умрут.

Позвонили в дверь.

Альбицкий открыл. На пороге стоял Женя.

— Заходи! — сказал Андрей. — Мы снимаем мораторий, Жень. Я сейчас буду выступать.

Пока они с Женей вешали простыню и подключали камеру, пришел Кирилл Иванович.

— Только время потеряли, — сказал он. — Глупо было надеяться на их милосердие.

— Мы его не потеряли, — возразил Альбицкий.

Женя включил запись.

— Привет, это Альбицкий, — сказал Андрей, — и Лига Свободы и Справедливости. Вы все, конечно, уже знаете, что Дамир Рашитов мертв. Условием для возобновления наших акций был его расстрел. Тиран лицемерно приказал убить его в тюрьме. У нас есть основания считать, что это не самоубийство. Мы не собираемся играть по правилам диктатора и делать вид, что расстрел, убийство и доведение до самоубийства (даже, если это так), чем-то отличаются друг от друга. Ему не удастся спрятаться за свою ложь. Завтра мы возобновляем акции.

Андрей снял микрофон с рубашки, отключил камеру.

— Бондарь и Кабанова убьют завтра? — спросил Женя.

— Нет. Эти господа улетели на Новый год отдыхать к теплому морю. Так что по возвращении.

— Я не смогу отсидеться в Лондоне! — воскликнул Женя. — Я не могу быть в стороне.

Альбицкий посмотрел на него, перевел взгляд на майора.

— Кирилл, посмотри за Женей. Он неадекватен.

— Хорошо, — сказал Кирилл Иванович.

— Женя, там уже все спланировано, — пояснил Альбицкий. — Ты только помешаешь.

Майор проводил Женю до дома, поднялся с ним на этаж.

Перед уходом Женя покрыл ручку двери бесцветной краской, и теперь включил ультрафиолетовый фонарик и искал чужие отпечатки пальцев. Вроде, чисто.

— Жень, это кустарщина и прошлый век, — сказал майор. — Еще скажи, что у тебя крекер под ковриком возле двери.

Женя вздохнул. Крекер был.

— Видеосъемка тоже есть, — попытался оправдаться он. — Кустарщина для подстраховки, вдруг залезут в систему и подменят записи.

— Ладно. Разумно в общем. А где камера?

Женя кивнул на угол на потолке, где сходились вместе две стены коридора. Там висела едва заметная стеклянная бусина.

— Ок, — сказал майор. — А изображение куда? На монитор в номере?

— Ну, почему? Переадресация есть.

И он загрузил на телефон изображение с камеры.