Гурджиев: переосмысление - Роджер Липси

Есть и похожий вопрос. Гурджиев задаёт здесь высокую планку строгим центральным учением, дополненным тревожащими нюансами. Что такое, например, человек «без оценки»? Можно почувствовать, что эти слова обращены к нам почти с той же силой, с какой звучит ранящий оклик Бодлера, идущий от его лица к нашему: «Hypocrite lecteur, — mon semblable, — mon frère!» — лицемерный читатель, столь похожий на меня, мой брат. И всё же разве не благодарны все мы, когда слышим о новом, ценном знании, даже если выясняется, что открывший его человек неприятен или странен? Знание освобождается от своего источника. Оно обладает собственной защитой.

Вывод из обоих этих кратких обсуждений заключается в том, что идеи учения Гурджиева — как и любого подлинного учения — это не оружие, которое следует обращать против других, и не новые, более действенные средства для того, чтобы сбрасывать других со счетов или судить их. Они предназначены для применения к самому себе, и одним из наиболее ценных их плодов может стать большее сострадание и понимание трудностей, общих для всех нас. «Лествица Божественного восхождения», выразительная христианская икона, основанная на раннесредневековых писаниях святого Иоанна Лествичника, представляет собой лестницу от земли к небу, заполненную монахами, некоторые из которых — даже ближе к вершине, когда небеса уже видны, — срываются вниз, в поджидающие руки бесов. То, что учения способны погубить человека, было ясно с давних пор. То, что они могут дать человеку новое рождение, тоже всегда было ясно.

Другая тема первого изложения, зафиксированного Успенским, касается вселенского закона и космологии. В российские годы и позже Гурджиев предлагал видение человечества, включённого в обширный узор взаимной зависимости — экологию, охватывающую все вещи и существа на земле и восходящую через множество уровней к предельному началу, которое в российские годы он предпочёл назвать, абстрактно, Абсолютом. В более поздние годы «Рассказы Вельзевула» вновь излагают космологию — опять же в терминах многоуровневой вселенной, во главе которой стоит бесконечно могущественный Бог, тем не менее отягощённый скорбью, во многом вызванной злоупотреблениями некоторых из Его творений. В неизменном виде со времён российского изложения и вплоть до поздних сочинений сохранились то, что Гурджиев называет законом трёх и законом семи, а также такие ключевые идеи, как три вида пищи — физическое питание, воздух, впечатления — и их переваривание. Ещё одна идея, важная от начала и до конца, была неоплатонического и гностического происхождения и повторялась в некоторых более поздних направлениях мысли: человек как микрокосм, наделённый порядком и энергиями макрокосма, откуда следует знакомая формула «Как наверху, так и внизу» и наставление Гурджиева, зафиксированное во «Фрагментах», о том, что изучение вселенной начинается с изучения самого себя.

8

7

3

4

5

Рис. 1: Эннеаграмма. Источник: Джим Кендрик

В российский период появилось великое множество диаграмм и числовых расчётов. Геометрия того, что мы такое и где мы живём, числовые значения того, что мы такое и где мы живём, давали захватывающий материал для круга Гурджиева, многие участники которого были знакомы со схожим материалом в теософии. Из этого обилия диаграмм и вычислений в более поздние годы Гурджиев сохранил лишь один «объект» — эннеаграмму, линейный узор, вписанный в круг с девятью точками соприкосновения на окружности (см. рис. 1), которому соответствует так называемое циклическое число 142857, плюс точки на окружности 3, 6 и 9. Умножьте это циклическое число на числа от 2 до 6, и вы увидите, что цифры меняют позицию — например, умножение на 2 даёт 285714, — тогда как умножение на 7 завершает этот цикл, давая 999999. Хотя Гурджиев не утверждал, что создал эннеаграмму сам, — он встретил её где-то в Центральной Азии, — она стала непреходящей эмблемой учения. И геометрический узор, начертанный на полу для танцев, и само циклическое число служат основой для динамичных и часто очень красивых танцев, бросающих вызов «всей массе человека» — телу, чувству и уму.

Этот интеллектуальный материал — диаграммы и концепции, структуру которым они задают, числовой, пифагорейский подход к тому, что мы такое и где мы живём, — остаётся увлекательным предметом изучения для последователей учения Гурджиева, обладающих научной или математической подготовкой либо склонностью к подобному образу мысли 9. Ключевые элементы психологического учения отображены на определённых диаграммах — например, на диаграмме «трёхэтажной фабрики», показывающей роль сознания в переваривании пищи получаемых впечатлений и утончении эмоционального восприятия. Сам Гурджиев в более поздние годы, как отмечалось ранее, переработал большую часть этого материала в определённых главах «Рассказов Вельзевула»: диаграмм там больше нет, зато налицо вся концептуальная сложность, какую только можно пожелать.

Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что к этому моменту потерял многих читателей. Что это вообще за материал, в чём заключается или когда-то заключалась его необходимость? Пифагорейская ли это грёза? Визионерская ли это наука, которая не пересекается с общепринятой наукой вовсе — или лишь самую малость? Ясно одно: всё это бесконечно раздражает критиков, подходящих к данному материалу без некоторого знания о его долгой истории на Западе и потому без терпимости к способу познания, который пусть и может быть «иным», но тем не менее наделён внутренней последовательностью и достоинством обращаться к великим, быть может, неразрешимым вопросам. Порой это течение западной мысли порождало настоящие чудеса — например, диаграммы Роберта Фладда (1574–1637), которые насквозь гурджиевские — или, вернее, наоборот. Мы приближаемся к важному моменту. Психология возможного развития человека 10 основана на пристальном наблюдении. Описание человеческого состояния — того, каковы мы есть и какими могли бы стать, — данное Гурджиевым, представляет собой «вдохновенный здравый смысл», как любил повторять один из его американских учеников, доктор Уильям Уэлч. Во многих своих измерениях, хотя и не во всех, оно вовсе не является оккультным или эзотерическим (выберите то слово, которое вам меньше нравится), если только не принять ту точку зрения, что эзотерическое резко начинается там, где заканчивается собственное понимание. Психология, предложенная Гурджиевым, шаг за шагом поддаётся наблюдению в самом себе и благодаря объединению наблюдений