Зеркало духов - Рошани Чокши

Или притворяться, что чистишь зубы по вечерам.

Корасон много раз видела манананггалов на Полуночном мосту, хотя поначалу не всегда их узнавала. Это были очень симпатичные создания, обычно носившие длинные одежды. Если бы не их склонность полакомиться человечинкой, их легко можно было бы принять за прекрасных духов природы, вроде дев из народа энгканто.

В общем, да, Корасон уже доводилось видеть манананггалов.

Но ещё ни разу она не видела их так близко.

– Корасон, почему она на меня так смотрит? – спросил Сасо, нервно постучав хвостом по её лопатке. – Когда она сказала, что ей нужна помощь, то имела в виду свои ноги, верно? Она ведь не думает, что это новый продуктовый киоск… верно? Привет?

Вид у женщины действительно был довольно измождённый. От голода. Неужели так выглядят все манананггалы, прикидывающие, сгодятся ли девочка, которой вот-вот исполнится двенадцать, и её маленькая рептилия-анито на роль вкусной закуски?

– Эй! – бросила Тина, сердито взглянув на племянницу. – Не мешкай, Корасон! Запиши историю болезни пациентки. Я отлучусь ненадолго. Нужно проверить, достаточно ли у меня припасов, подходящих для её диеты.

– Её диета – наши внутренности, – прошептал Сасо на ухо Корасон. – Сердца маленьких девочек и лёгкие крокодилов!

– Нет! – сказала Корасон. – Я уверена, что она… любит маленьких девочек?

Схватив ручку и блокнот, она медленно обошла каменный прилавок. Тина исчезла за чёрной занавеской. Минда осталась, властно глядя на них сверху вниз с резной деревянной подставки.

Вблизи женщина оказалась намного выше ростом. Хотя, возможно, она просто парила сейчас над мостовой выше, чем пару минут назад. На одной из ног, которые женщина держала в руках, дёрнулся палец. Корасон едва удержалась от того, чтобы не вскрикнуть. Алтея была бы очень разочарована, если бы её дочка показала себя неучтивой особой.

– Мопай на габи[29], – произнесла Корасон, вежливо склонив голову.

Манананггал окинула её любопытным взглядом.

– И тебе доброго вечера, маленькая бабайлан.

– Спроси, не считает ли она нас частью своего нового меню, – прошептал Сасо.

– Э-э-э…

– О, ну почему моё исхудалое тело выглядит так аппетитно? – простонал Сасо, повиснув на плече у Корасон.

Манананггал подняла бровь. Только Корасон и призраки могли понимать Сасо, и ей стало интересно, что подумала женщина, заметив ящерицу-анито, которая раскачивалась и пищала у её уха. Крики Сасо стали громче, и Корасон вздохнула. Она не могла собраться с мыслями, когда он так вопил.

– Простите, мисс, но я хотела спросить… нравятся ли вам дети?

Женщина моргнула, глядя на неё.

– Нравятся ли мне дети? – Она насмешливо осклабилась, обнажив острые зубы. – Боже, да я люблю детей!

Корасон победоносно покосилась на Сасо.

Но тут женщина продолжила:

– Дети, завёрнутые в банановые листья, приготовленные на пару с большой миской синангага… В жареном чесночном рисе есть что-то особенное, он прекрасно дополняет вкус «утраченной невинности».

Сасо ахнул.

– Да ладно, я шучу, – рассмеялась женщина-манананггал. – Не могу есть рис. Он вредит моему пищеварению, – она похлопала себя по животу. – Что только не едят дети в наши дни! Слишком много обработанных продуктов и сахара. Я побаиваюсь их есть, и в этом моя проблема. Знаете, как далеко приходится залетать, чтобы нормально поесть? Мотаюсь по всей Маниле, иногда до самого Себу, в поисках надёжного морга, и когда возвращаюсь домой, нахожу свои ноги и снова их надеваю, они успевают пролежать без движения полтора дня! У меня проблемы с кровообращением! Мои суставы скрипят, в голове стучит… ай наман[30], такая боль! Так что, отвечая на твой вопрос, да, когда-то я любила детей. Теперь я их не перевариваю.

– Мне… жаль, – неуверенно произнесла Корасон.

– Так, всё, – мрачно вздохнул Сасо. – С этого дня убираем из рациона все органические закуски Тины. Отныне мы будем есть только конфеты. До конца жизни.

– Можно поинтересоваться, что обычно ешь ты, маленькая бабайлан? – спросила манананггал. Её ноздри раздувались, когда она втягивала воздух.

Корасон догадывалась: отвечать честно – много рыбы, фруктов и овощей – будет опасно. Но лгунья из неё была никудышная. К счастью, из-за чёрного занавеса появилась Тина.

– Я нашла настойки! – объявила она, размахивая горстью тускло-красных пузырьков. – Корасон, чем болеет наша пациентка?

Корасон сверилась со своими записями.

– Боли в суставах, нарушение кровообращения и некоторые проблемы… с пищеварением.

– Всё болит, – кивнула манананггал.

– Это легко исправить, – сказала Тина, вертя в руках одну из бутылочек.

Она коснулась ступнёй манананггал и её макушки. Затем попросила женщину плюнуть в пустой красный пузырёк размером с мизинец, после чего прошептала в него что-то неразборчивое. За считаные секунды цвет пузырька сменился с тускло-красного на ярко-фиолетовый.

– Принимайте это дважды в день в течение трёх недель, а потом приходите ко мне снова, – объяснила Тина.

Манананггал склонила голову в знак благодарности.

– Саламат[31]. В качестве оплаты я предлагаю прядь своих волос.

Тина протянула руку. Длинная чёрная прядь на несколько секунд вспыхнула слабым светом. Сделка была честной.

Корасон знала, таков закон магии. Своего рода баланс спроса и предложения. За всё, что тебе даётся, нужно отдать нечто равноценное.

– Но откуда ты знаешь, что твоя цена справедливая? – часто спрашивала она Тину.

Тина в ответ только пожимала плечами.

– Пока не предложишь – не узнаешь.

Может показаться, прядь волос не представляет особой ценности, но для бабайлан она обладает огромной силой. В ней хранится частичка человека. Тот, кто разбирается в колдовском искусстве, может использовать волосы, чтобы воссоздать какой-то из аспектов силы человека. Или призвать тело, с которого взят волос. Или даже причинить этому телу боль.

Но Тина не занималась подобными вещами.

– Прощай, маленькая бабайлан, – бросила напоследок манананггал. – Кто знает, возможно, скоро мы увидимся снова.

– Нет уж, спасибо! – поёжившись, прошептал Сасо.

Корасон вежливо кивнула.

После мананангала настала очередь других клиентов Тины. Следующим был великан, страдающий сухим конъюнктивитом[32], а за ним, один за другим, прошли дувенде с больным горлом, сирена с насморком и дух ветра со скрюченным крылом.

Так продолжалось до тех пор, пока не появился последний клиент – хорошо одетый энгканто с гладкой кожей цвета побегов бамбука и ярко-пурпурными глазами. Всё во внешности этого духа природы говорило об элегантности и красоте… за исключением его бейсболки с начертанной жирными красными и белыми буквами надписью «Сусмариосиф!»[33].

Прочитав надпись, Корасон едва не рассмеялась. «Сусмариосиф!» часто восклицала Тина, когда какое-то из заклинаний срабатывало не так, как она рассчитывала. Или ударившись пальцем ноги. Или когда её раздражал ведущий прогноза погоды по телевизору. На самом деле это было не слово, а три имени, слившиеся в одно: Иисус, Мария, Иосиф.

– Чем мы можем вам помочь, сэр? – спросила Корасон.

Энгканто выглядел глубоко огорчённым.

– Это… ну, всё дело в обличье дерева банаба, которое я принимаю. Оно прекрасное,