Зеркало духов - Рошани Чокши

Минда требовательно вскрикнула, и Корасон почувствовала, как в животе узлом скручивается страх. Она знала, чего от неё хочет Минда. Она должна была хотя бы попытаться.

– Хорошо, я попробую, – вздохнула она, отодвигая стул.

Наклонившись, она открыла окно. Воздух овеял её лицо утренней прохладой, в которой ощущались лёгкие древесные нотки осеннего дыма.

Как всегда, собственный дар показался Корасон хилым, натянувшимся от напряжения, будто носок, навечно защемлённый дверью. Тем не менее она сделала всё, что могла. Сложила ладони рупором у рта, призвала всю свою магию, представив себе цвет и вес фруктов, текстуру земли, а затем крикнула:

– Сегодня базарный день!

В саду царила тишина.

– Нам пора идти! – сказала Корасон. – Сбрасывайте все свои фрукты!

– Дай-ка я попробую, – хищно предложил Сасо, запрыгивая на подоконник. – Время быть съеденными! Принесите свои тела в жертву на алтарь капитализма!

Геккон подождал, подёргивая синим хвостом, прежде чем оглянуться на Корасон.

– Хм. Почему это не сработало?

Корасон открыла рот, чтобы попробовать ещё раз, но не успела произнести и слова, как по всему дому и саду разнёсся голос Тины.

Сад содрогнулся. Зелёные бананы посыпались с веток, замерев в нескольких дюймах от земли, а затем полетели прямиком в окно столовой. За ними последовали пучки редиса, вежливо постучавшись корнями о каркас дома, чтобы стряхнуть грязь, прежде чем попасть внутрь. По дорожке прошествовала целая вереница плодов бамии. Корасон откинулась на спинку стула, наблюдая за тем, как овощи, соскакивая с подоконника, перелетают через стол и исчезают в холле. Волшебство Тины было величественным и гармоничным, словно прекрасная симфония.

Корасон не смогла бы даже полуживой осенний лист уговорить упасть с дерева, не ощутив головокружения, не говоря уже о том, чтобы заставить пару редисок станцевать конгу[20].

У входной двери ждали несколько плетёных корзин. Рядом с ними стояла Тина, одетая в белую рубашку и выцветшие прямые джинсы, её длинные чёрные волосы были небрежно заплетены в косу.

Большую часть времени Корасон прекрасно ладила с Тиной. Её тётя была классной и забавной, пускай и не очень ласковой. Тина презрительно называла объятия «телячьими нежностями». Иногда она снисходила до того, чтобы погладить Корасон по голове. Правда, делала это, не снимая перчаток. Больше всего Корасон нравилось, что в тёте она видела свою мать. Но иногда это казалось ей какой-то злой шуткой: человек, который хотел обнять её, не мог этого сделать, а тот, кто мог, этого не хотел.

Тина надела солнцезащитные очки и улыбнулась.

– Ну что, выпотрошим пару-тройку чьих-то кошельков, а?

Корасон стояла на крыльце. В нескольких футах от них на подъездной дорожке тихо пофыркивал маленький голубой грузовичок Тины, ожидая водителя. Корзины без особого шума заняли своё место в кузове – хотя между артишоками и луком произошла небольшая стычка, которую, казалось, разрешила старая авторитетная репа, – но они с Тиной пока никуда не собирались отправляться. Прежде чем покинуть дом, необходимо было кое-что проверить. Это означало, что Корасон придётся ответить на ряд вопросов.

– Где мы закапываем ножи-боло[21], чтобы отпугивать опасность? – спросила Тина, запирая входную дверь.

– Под крыльцом.

– А как мы привлекаем удачу?

– Приклеивая монеты к ступенькам крыльца, – ответила Корасон. – Золотые монеты притягивают её лучше всего, но и отполированный пенни тоже подойдёт.

– «И огнь жаркий их сплавит воедино, но…»

– «Слизь с хвоста сирены – нет лучше клея во всём мире», – процитировала Корасон.

Тина кивнула.

– И что ступеньки нам предсказывают на сегодня?

Все лестницы, примыкающие к Дому, представляли собой, по выражению Тины, термометры дурных вибраций. Их количество часто менялось, и в зависимости от того, сколько ступенек Тина и Корасон насчитывали в тот или иной день, Дом сообщал, что их ждёт в следующие двадцать четыре часа – удача или неприятности. В этом гадании использовались числа, кратные трём, а также известное заклинание «Оро, плата, мата». Золото, серебро, смерть. Если вдруг выпадала мата – на удачу можно было не надеяться.

Корасон спускалась по ступенькам, а Сасо повторял слова нараспев:

– Оро, плата, мата. Оро, плата!

– Плата. Серебро, – произнесла Корасон, дойдя до конца.

– Хм, – отозвалась Тина, и её губы сжались в тонкую линию.

Корасон всегда тяжело давалась расшифровка шагов. Тина могла с лёгкостью определить, что им готовит день грядущий. А у Корасон, когда она пыталась предсказать будущее, начинала раскалываться голова.

– Что это значит?

– Серебро – это цвет луны. Нас ждёт нечто, связанное с ночью. Либо это может означать плохую сделку, – объяснила Тина. Под мышкой у неё была зажата полированная шкатулка из дерева акации. На вид она была чуть больше книги, но в ней хранились магические наработки Тины за неделю. – Придётся осторожнее вести себя на рынке.

– На каком именно?

– На обоих, – беззаботно ответила Тина, прежде чем перепрыгнуть сразу через все ступеньки, грациозно приземлившись на земле.

По воскресеньям фермеры разбивали свои торговые палатки на рынке перед общественным центром искусств городка Роузхилл, расположенного неподалёку от исторического Оклендского кладбища в Атланте. С восьми до полудня десятки фермеров собирались, чтобы продавать овощи, фрукты, свежие цветы и мясо. Тине не было нужды занимать место за прилавком, поскольку у неё была договорённость о продаже фруктов и овощей владельцу местного филиппинского ресторана. Всё должно было закончиться быстро, но Тину, как правило, постоянно отвлекали, когда она разгружала корзину. Например, на прошлой неделе к ней подошёл мужчина, который попытался пригласить её на свидание, и она довела его до слёз. Это был уже седьмой по счёту расплакавшийся воздыхатель за месяц.

– Но ведь я действительно классный парень! – принялся причитать он, услышав отказ.

– Ага, – жёстко отрезала Тина. – Я вижу, как великолепно ты превращаешь кислород в углекислый газ. Убирайся, ходячий мешок с мясом!

Потребовался целый час, чтобы содержимое её корзины перекочевало к покупателю, и в итоге там не осталось ничего, кроме одного слегка помятого плода каламанси. Фрукт выглядел так, словно кто-то взял лайм и сжал его до размера шарика для пинг-понга. Корасон считала, что на вкус он напоминает кислые конфеты «Скиттлс» с нотками солнечного света.

– Может, просто его выбросить? – спросила она тётю.

– Конечно, нет! – возразила Тина, опуская маленький зелёный фрукт в свою сумочку. – Такими фруктами не разбрасываются просто так. Каламанси не только придают блюду яркий вкус, но и раскрывают истинную природу вещей.

У Корасон по спине пробежал холодок. Хотя у Тины было мало общего с её мамой, но она обладала таким же талантом рассказчика. Когда Алтея рассказывала истории, Корасон могла поклясться, ночное небо опускалось ниже, чтобы послушать её голос. Когда за дело