Зеркало духов - Рошани Чокши

– Готова? – спросил Сасо.

Корасон глубоко вздохнула. Она дотронулась до ключа духов на груди.

– Впусти их.

Стоило прозвучать этим словам, как входная дверь Дома распахнулась.

На крыльце перед дверью виднелись призрачные очертания родителей Корасон. Если повернуть голову под нужным наклоном, можно было бы заметить мерцание носа, завиток волос и размашистое движение руки, протянутой к дочери… и повисшей на полпути в воздухе.

Полностью разглядеть родителей Корасон не могла.

По крайней мере, пока.

– Мама! Папа! Привет! – обратилась к ним Корасон. – Входите, стол накрыт!

Она повернулась и зашагала обратно по длинному коридору, проведя родителей мимо гостиной и кухни, пока они не оказались в маленькой столовой. Из больших окон открывался вид на огромный сад Тины, но на улице было слишком темно, чтобы там можно было что-то разглядеть. Вместо этого в стёклах отражались призрачные силуэты родителей Корасон, которые рассаживались по своим местам.

Над столом витал аппетитный запах еды. В блюде, сделанном из полированных устричных раковин, дымилась рисовая лапша с кусочками креветок. Рядом стояла миска с кальдеретой из баранины[15], небольшая тарелочка с аккуратно сложенными пирожками эмпанада и собранными в огороде овощами, а также пара маленьких фарфоровых вазочек с чесноком и уксусом.

Корасон разложила еду по тарелкам родителей. Её собственная порция была чисто символической, поскольку она всегда ела перед их визитом. Она не хотела отвлекаться на еду, вместо этого желая всё внимание уделять маме и папе.

На столе стояли четыре тарелки, но одно место оставалось пустым. Корасон бросила на него быстрый взгляд. Хотя Тина никогда не присоединялась к их компании, для неё неизменно было приготовлено место.

Сасо спрыгнул с плеча Корасон и вскарабкался на тарелку с кальдеретой.

– Привет, вкусная мертвечина… – сказал геккон, радостно облизываясь.

– Сасо! – воскликнула Корасон, сверкнув глазами. – Тебе не кажется, что это немного… грубо?

Сасо недоумённо посмотрел на Корасон, а затем перевёл взгляд на мерцающие силуэты её родителей.

– Ой! Прошу прощения. Я уверен, что если бы вы присутствовали здесь во плоти, то тоже были бы восхитительны!

Корасон покачала головой, когда Сасо принялся есть из своей миски. Она взглянула на родителей и тут же опустила глаза в тарелку. Пока всё шло нормально.

Да, они пришли. Расселись за столом. Но Корасон никогда не знала, сколько времени займёт следующая часть. Иногда это происходило мгновенно. Иногда приходилось ждать около часа.

Ни разу за последние три года она не могла заставить себя смотреть на них прямо, когда они садились за стол. Её не отпускало глупое опасение, что стоит ей моргнуть, и они исчезнут навсегда. Поэтому Корасон не сводила глаз с тарелки, а затем, поковыряв еду вилкой, заговорила:

– На этой неделе Тина заставила меня прополоть грядку, и я нашла с десяток сороконожек! Сасо съел одну и…

– Три, – откликнулся анито из-за тарелки с эмпанадами. – Я съел три. Их смерть доставила мне огромное наслаждение.

– Отлично. Значит, Сасо съел трёх сороконожек, – кивнула Корасон. – Потом я должна была помочь Тине измельчить корень лотоса для приворотного зелья, которое она планирует продавать. О, ещё в прошлое воскресенье, когда мы ходили на фермерский рынок, я купила кучу леденцов, от них у меня посинел язык!

– На неё было страшно смотреть, – торжественно добавил Сасо.

– В остальном, всё по-прежнему. Мои утренние занятия с Тиной проходят нормально. Сейчас она рассказывает мне о колонизации Филиппин испанцами, и я, хм, узнала много нового.

Корасон умолчала о том, что на этой неделе она, в основном, пополнила запас различных проклятий, которые Тина гневно обрушивала на головы давно умерших колонизаторов.

– А потом, после занятий, я помогала Тине в её мастерской.

Это означало, что Корасон старалась ничего не сломать, выполняя разные задания, вроде вываривания рыбьих глаз.

– Мы ходили на игровую площадку возле новой школы, и это было так здорово! Там все горки подвижные! – продолжила рассказ Корасон.

– А песочница сделана из настоящих брёвен! – поддакнул ей Сасо.

– Надеюсь, что, может быть, в следующем году… я тоже смогу там учиться, – вздохнула Корасон.

Молодые бабайлан обычно учились на дому, пока не начинался этап их официальной подготовки. Когда они обучались управлять своими способностями, тогда им позволялось ходить в обычную человеческую школу. Каждый день Корасон наблюдала, как мимо дома проезжают жёлтые школьные автобусы. Ей казалось, что жизнь стоит на месте, пока её магические способности дремлют.

Корасон украдкой взглянула на родителей, но они по-прежнему оставались прозрачными… почти невидимыми.

– Кроме того, Тина никогда не разрешает мне ничего покупать, когда мы ходим на Полуночный мост! – пожаловалась Корасон, продолжая ковыряться в тарелке. – Это несправедливо!

– О, как же нам хочется стать свободными! – воскликнул Сасо, переворачиваясь на бок.

– А на этой неделе Тина хочет сходить на гаражную распродажу, чтобы приобрести несколько садовых фигур фламинго для двора, – Корасон уныло покачала головой. – Это пустая трата времени, не говоря уже о том, что они будут ужасно выглядеть, когда…

– Хм, забавный факт! Стаю фламинго называют «пламенной» из-за яркости их оперения, – произнёс знакомый приятный голос. – Мне всегда это нравилось. Это так… экстравагантно, вам не кажется?

Корасон подняла глаза от своей тарелки. Ещё минуту назад её родители были почти невидимы. Теперь же она могла видеть улыбающееся лицо отца.

Эмилио Лопес, её отец, ничуть не изменился с последнего визита. Что ж, в последнее время он постоянно выглядел одинаково. На нём был коричневый рыбацкий свитер и брюки цвета хаки, а также потрёпанные кроссовки, её мать неоднократно тайком выбрасывала их в мусорное ведро только для того, чтобы он снова тайком их оттуда доставал. У него были длинные волосы, собранные на затылке в хвост, и очки с линзами цвета синий электрик, которые обрамляли его сиявшие тёплым светом карие глаза. При жизни он менял очки каждую неделю. По словам Эмилио, это помогло ему увидеть вещи в новом свете, что было немаловажно, поскольку он был журналистом, специализировавшимся на вопросах местной политической жизни.

– Папа! – радостно вскрикнула Корасон. – Я тебя вижу!

– Привет, солнышко, – улыбнулся он. – Бестелесность меня не остановит! Я всегда появлюсь там, где будет вкусная еда. О, и ты конечно же. Как по мне, это крутой бонус, дочурка.

– Тише, Эмилио, – произнесла мгновенно возникшая рядом с ним Алтея.

Она протянула руку, и её загорелые пальцы зависли в воздухе всего в нескольких дюймах от лица Корасон.

Алтея была прекрасна. Даже красивее, чем Тина. Если внешность Тины поражала, будто удар молнии, то красота Алтеи была подобна рассвету. Она неторопливо вливалась в ваши глаза, словно мягкий свет, пока вы не переставали что-либо видеть.

У неё была кожа цвета корицы,