Зеркало духов - Рошани Чокши

– Силе моей повинуйся, не спорь! Вверх поднимись на призыв колдовской!

Корасон открыла один глаз. Ложка на столе не сдвинулась ни на сантиметр.

– Прошу тебя, лети к обеденному столу! – воскликнула Корасон, всплеснув руками. – Пожалуйста!

Ложка слабо шевельнулась. Медленно и неохотно она оторвалась от столешницы.

– У тебя получается! – раздался тихий, похожий на мягкий звон колокольчика голос. – Твой дар просыпается!

Рядом с парящей в воздухе ложкой над краем чайной чашки показалась голова анито, друга Корасон. Он был похож на маленькую светящуюся голубую ящерку с выпученными глазами, усеянной фиолетовыми пятнышками кожей и длинным хвостом.

У всех бабайлан есть фамильяры-анито. Это духи гор, рек, ручьёв и деревьев. Чем сильнее бабайлан, тем более могущественный и впечатляющий у него анито.

Корасон любила своего малыша-анито, однако была твёрдо уверена, самое впечатляющее, что есть в Сасо, – это его буйное воображение.

– Твой дар – управлять… ложками? Нет, столовым серебром! Точно! – Сасо захихикал, взмахнув пёстрым хвостом над чашкой. – Отныне вся столовая утварь будет нам подчиняться! Ты будешь носить корону из ножей для масла, Корасон! Вместе мы объявим войну блендерам и…

Ложка, которая всего лишь на дюйм[7] оторвалась от плитки, со стуком упала обратно на столешницу. Кто знает, возможно, она опешила от перспективы принять участие в войне. Наконец, дёрнувшись напоследок, ложка замерла, и Корасон устало опустила руки. Даже от такого небольшого магического действия у неё закружилась голова.

– Что ж, с металлом мой дар определённо управляться не может, – со вздохом признала Корасон.

– О, – произнёс Сасо, взмахнув хвостом. – Ну… противники из блендеров в любом случае были бы слабые, – моргнув, он взглянул на девочку. – Но, если хочешь, мы всё равно можем сделать корону из ножей для масла!

– Всё в порядке, Сасо, – сказала Корасон, стараясь скрыть разочарование. – Нам просто нужно набраться терпения.

– Отличная идея! – радостно воскликнул Сасо. – Ты будешь терпеть, а я буду страстно этого хотеть!

– И чем же это поможет?

– Без понятия, но чему быть, того не миновать.

– Что верно, то верно, – со вздохом согласилась Корасон.

Всю жизнь её уверяли, она станет великой бабайлан. Нужно лишь подождать. Но она терпела долгие годы, и уже через два дня ей исполнится двенадцать! Именно в этом возрасте большинство бабайлан начинали своё официальное обучение… Но до сего момента магический дар Корасон не подавал ни единого признака, что он готов вот-вот проснуться.

– По крайней мере, сегодня суббота, – прервал её размышления Сасо.

Лицо Корасон расплылось в улыбке. Иногда ей казалось, вся неделя – это что-то вроде долгой задержки дыхания, во время которой она считала дни, оставшиеся до субботнего ужина. Это был лучший вечер недели. И в то же время самый ужасный из вечеров, поскольку он всегда, увы, подходил к концу.

Корасон протянула руку, и Сасо перепрыгнул с чашки на её ладонь. Она оглядела опрятную белую кухню, с потолка свисали связки луковиц чеснока и пучки сушёных трав.

– Мне понадобятся три тарелки, – объявила Корасон, обращаясь к кухне. – Хотя нет, четыре. На всякий случай.

Корасон взглянула на отцовские часы. Их треснувший циферблат отливал тёмно-синим цветом, а потёртый ремешок был так велик, что часы соскользнули бы с её запястья, если бы Дом предусмотрительно не подогнал его по размеру. Стрелки показывали семь минут восьмого. Это означало, что у Корасон осталось ровно двадцать три минуты, чтобы успеть накрыть на стол.

– Корасон, можно я выберу фильм на вечер? – спросил Сасо.

Месяц назад Сасо выбрал фильм «Кинг-Конг» 1933 года, после чего остаток недели провёл, прыгая по Дому, врезаясь в посуду, раскачиваясь на светильниках и истошно голося: «Я ГОЛОДЕН! И МНЕ НУЖНА АРХИТЕКТУРА!!!»

Её тётя Селестина, которую все звали просто Тина, не выдержав, пригрозила продать анито в зоомагазин.

– Может быть, в следующий раз, – ответила Корасон, собирая синие тарелки, волшебным образом появившиеся на кухонной стойке. – Скоро мой день рождения, и обычно в таких случаях мы устраиваем вечер сказок, помнишь?

– О, это будет просто великолепно! – сказал Сасо, взмахивая своим голубым хвостом. – В этой сказке будет много крови?

– Скорее всего, нет, – хмыкнула Корасон, потянувшись за кувшином с водой.

– И никаких полных смертельной боли криков?

– Нет.

– Я уже её ненавижу.

Корасон закатила глаза. Сасо (сокращённо от Самсон) был её фамильяром в течение многих лет. Насколько ей было известно, несносный анито долго спал, прежде чем проснуться и обнаружить, что он лежит, свернувшись калачиком, в колыбели новорождённой Корасон.

То же самое произошло и с матерью Корасон, Алтеей. Её фамильяр-анито был мерцающим голубым питоном, достигавшим почти двадцати футов[8] длиной, когда являл себя во всей красе. Он был духом туга, большого розового дерева, и звали его Кэшинг – что являлось странноватым сокращением от имени Эсколастика. Днём, пока Алтея работала медсестрой в кардиологическом отделении больницы, Кэшинг превращался в браслет искусной работы. Ночью же он принимал истинный облик и помогал Алтее в занятиях целительной магией.

– Мне кажется, моя камуфляжная расцветка снова меняется! – заявил Сасо. Он счастливо вздохнул, разглядывая своё отражение в сковороде. – Теперь я похож на очень редкого и изящного крокодильчика.

Корасон никогда не слышала о крокодилах, которые умели бы маскироваться. Сасо с его выпученными глазами, короткой мордочкой и пятнистым хвостом больше походил на маленького синего геккона. Но ему это знать было не обязательно.

– Ты и правда выглядишь чуть более… синим, чем обычно, – осторожно сказала Корасон.

Сасо приосанился.

– Хорошо, очень хорошо. Крайне важно оставаться незаметным. Иначе люди будут меня пугаться! И, соответственно, тебя! Только у бабайлан с выдающимися способностями фамильяром может быть крокодил-анито, – Сасо бросил на Корасон полный нежности взгляд. – А ты, Корасон, точно выдающаяся! Скоро ты станешь такой же, как твоя мама! Или Тина!

Корасон, однако, уже терзали серьёзные сомнения, что она вообще когда-нибудь станет бабайлан, а тем более столь же искусным, как её мама или тётя.

К тому времени, когда Алтее исполнилось десять лет, она могла варить и разливать по бутылкам косметический тоник, которого хватало на год. Всякий раз, когда Корасон пыталась приготовить какое-нибудь зелье, оно превращалось в бесполезную жижу. А если просто тыкала пальцем в бутылку, та взрывалась. Алтею считали могущественной ведуньей, но её сестра Тина – это было нечто особенное.

Корасон однажды довелось наблюдать, как тётя утихомиривает грозу. Гроза была так смущена, что неслась по небу ссутулившись и пристыжённо волоча за собой дождевые облака, словно хвост. Тина, пожелай этого, даже гремучую змею заставила бы, подобрав верные слова, поделиться собственным ядом. Она могла ловить блики света на поверхности пруда и превращать их в бриллианты.

Тине было около тридцати пяти лет, и выглядела она как королева-воительница. Куда бы она ни пошла, её длинные смоляные волосы развевались за спиной, словно с ними играл невидимый ветер. Тётин