Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Что произошло с Домеником? Как так вышло, что он образумился, поступил в университет? – спросила она тихо.

– Это произошло само собой, – вздохнул ректор. – Он пережил катарсис и, оказавшись на пороге смерти, выбрал жизнь, слава богу.

– Его положили в клинику в состоянии крайнего физического и умственного истощения.

– Вам известны его рекорды попаданий в клинику… Если бы не бесконечные судебные решения, то он едва бы переступил порог палаты. А когда в последний раз выписался, в тот же день собрал вещи и бежал. Ноябрь шестнадцатого… Бог знает, где он провел почти два месяца. Его нашли в каком-то притоне в Мадриде, грязным, худым, жалким.

Он задумался, глядя перед собой.

– Я привез его в Барселону и запер в клинике. Я оставил его наедине с самим собой. Я дал ему «Божественную комедию». Эта книга… символ того, что, переживая ад, как неизбежный опыт, ты нуждаешься в чистилище, чтобы обрести в итоге и рай. И это сработало.

– Но Доменик сказал, что у него была не «Божественная комедия», а изданная в шестидесятых частным издательством «Алонсо и сыновья» книга Вергилио Ромеро «Семь бесов Марии Магдалины».

Пальярес не сразу ответил, он опустил локти на колени и долго тер лицо под очками, прежде чем со вздохом проговорить:

– Я не знаю, что теперь с Домеником, кто он и что в его душе. Он вдруг стал излишне религиозен, изображает из себя человека, которому внезапно открылись какие-то вселенские тайны. Я вижу в его глазах уверенность фанатика, убежденного в чем-то настолько, что это дало ему почву под ногами. Он как будто нашел свой рай. Но где он его нашел, рай это или… прогрессирующая болезнь?

– Вам что-нибудь говорит имя Адрио Дюран?

– Это один из блестящих умов – бывших студентов Университета Барселоны: учился на медицинском и занимался изучением памяти.

– Вы знаете, какие именно исследования он вел?

– Да, – кивнул Эстеве. – Профессор Видаль и Дюран возвращали память тем, кого подбирали с улицы. У Адрио тоже судьба нелегкая. Он рос с бродячими циркачами, те держали мальчика за животное, Вергилио Ромеро его забрал к себе. Но сам-то долго не прожил – его застрелили. Всякий барселонец знает историю Вергилио Ромеро! Адрио определили в приют, он сбежал, каким-то образом попал в клинику, где работал Видаль. В Ноу-Баррис когда-то располагалась психиатрическая больница Санта-Крус. Вы, кажется, в ней бывали.

– Да, и встретили там одного из друзей вашего внука – Аурели Марсе. Вел он себя, мягко говоря, странно. Как помешанный. Скажите, как хорошо вы знали Аурели?

– Знакомство было коротким. Он бежал от меня, как от огня. У меня, кажется, сложилась репутация человека, который насильно причиняет добро. Но я действительно пытаюсь уследить за всеми ними, за всем университетом. Это словно жонглировать тысячью огненных колец. Наверное, глупо и совершенно непрофессионально с моей стороны так болеть душой за всех и каждого. Но теперь вы понимаете, надеюсь, что это и есть моя ахиллесова пята. Мне доверяют кого-то, за кем я не могу уследить.

– Что у Доменика было с Марсе?

– Что у Доменика в голове? Ответим на этот вопрос, ответим на все, по-видимому. Этим я задаюсь с тех пор, как узнал, что он, если не прямо, то косвенно, причастен к чему-то страшному. Я упустил то, что он заинтересовался историей Адрио, я даже думать не мог, что это он организовал клуб «Данте» и что книга Вергилио, которую я, увы, еще не читал, так его взволновала.

– Он уверяет, что клуб организовывал не он, а всего лишь возглавил его. По его словам, клуб организовал Адрио Дюран. Вам самому известно что-нибудь об этом?

– Нет! Впервые слышу. Возможно, потому что я учился на медицинском, а члены клуба в основном из филологии и математики.

– Нет, члены клуба с разных факультетов. Адрио ведь тоже учился на медицинском.

– Я боюсь, что Доменик нафантазировал черт знает что. Он умеет сплотить вокруг себя людей, он страшный фантазер. А пограничное расстройство… в фундаменте этого недуга лежит эмоциональная нестабильность. Он бывает очень непредсказуем. Именно поэтому ему ставили противоречивые диагнозы. ПРЛ трудно диагностировать.

– Он социопат?

Ректор с тяжелым вздохом провел рукой по волосам, ответил неопределенным качанием головы.

– Он делает все это ради выгоды или чтобы потешить себя? – попыталась Джоана подойти с другой стороны.

– Чтобы потешить. Однозначно. Материальное его не слишком интересует… Возможно, что его не интересует и власть. Он из тех, кому просто нужно чье-то внимание.

Пальярес все это говорил в пол. Пытался выгородить внука.

– Каким он был в детстве? – Джоана пошла по второму кругу. – Это важно. Сами понимаете, как это важно. Я надеюсь на вашу откровенность.

– В самом раннем – нелюдим, интроверт. В люди выйти – что в клетку с хищниками зайти. Он весь сжимался и терпел.

– Чем он занимался?

– До тринадцати лет – книги… фантастика, Стивен Кинг, компьютерные игры.

– Друзья были?

– До этого возраста нет. Но потом, когда он перешел на вторую школьную ступень, началось взросление. И тут он открылся с иной стороны. Умел за себя постоять, коммуникация была на довольно высоком уровне. Он стал одним из популярных мальчиков в школе. Потом его понесло… Популярность вскружила голову, попробовал алкоголь. Два последних года школы еле осилил. О дальнейшей учебе и получении профессии речи быть не могло, у него появился свой бизнес – ночной клуб. Он безвозвратно от меня отдалялся. Я был бессилен.

– Почему же все так обернулось? Вроде свой бизнес – звучит внушительно…

– Ночные клубы в Испании не существуют в отрыве от алкоголя и проституции.

Эстеве Пальярес поднялся.

– Что же он затеял? – пробормотал он, прохаживаясь по ковру. – «Клуб Данте»… Значит, все-таки он что-то из книги взял. Но почему переработал в такую странную фантазию? Реинкарнация, Иисус, Вергилий, индийские йоги… Все смешалось в какую-то чудовищную кашу. Тут только одно объяснение – галлюцинации. Доктор Молинер была права, настаивая на шизоаффективном расстройстве.

– Для больного у него слишком холодная голова. – Джоана хотела добавить, что Доменик, по ее мнению, классический психопат, но Эстеве Пальярес выглядел таким подавленным, и она решила не развивать дальше эту тему.

Некоторое время он ходил из стороны в сторону, лицо стало напряженным. Казалось, он мучительно о чем-то раздумывал. Джоана сжала на коленях кулаки.

– Что же теперь делать? Как остановить этот поезд по имени Кастани? – вырвалось у Эстеве. Он повернулся к Джоане, вжав пальцы в глаза.

– О чем вы?

– Мне известно… – начал он неуверенно, но совладал с собой и продолжил: – Мне известно, что вас сюда подослал Кастани. Его отстранили, но это развязало ему руки. Он манипулирует вами, вашим чувством справедливости, вашей преданностью делу. И вашими руками пытается отомстить теням, которые тянутся за ним с самого детства.

Джоану это заявление застало врасплох. Она выпрямилась, чувствуя, как отливает