Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Больницу открыл местный герой психиатрии – доктор Эмиль Пи-и-Молиста. Пионер в лечении психических заболеваний в Испании! И это внушительное здание, каким вы его видите на фотографии 1889 года, построили по его «особенному медицинскому проекту» с учетом всех нюансов и специфик более чем семи сотен заболеваний. Ведь это была не просто больница, а целый институт, включающий в себя санаторий! Все было сработано согласно логике индустриализации тех лет. Рядом расположили водоподъемную станцию и высоковольтные электрические башни, чтобы внутри всегда были вода и ток…

Он замолчал, многозначительно уставившись на большое черно-белое полотно с налетом сепии, будто его причастность к строительству и обустройству здания самая прямая.

– Для своего времени это было авангардное учреждение. Волшебное пространство, в котором пациенты вдали от городской суеты погружаются в окружающую среду, способствующую выздоровлению. Видите, как здесь много окон? Все помещения проветривались и наполнялись светом солнца… По окончании Гражданской войны с победой войск Франко над демократическим режимом, Вторая республика уступила место военной диктатуре, основанной на репрессиях против населения и отсутствии политических, профсоюзных и национальных свобод. Брат писал на брата, отец – на сына, друг – на друга… И больница стала тем местом, куда запирали неугодных власти. Они накачивали людей лекарствами, применяли лоботомию и мучили электрошоком.

Он заложил руки за спину. Джоана посмотрела на Кастани. Оба – Тео и Гаэль – лишь наблюдали за интересным экземпляром и, видимо, просто ждали, что же тот станет делать дальше. Тео незаметным движением тронул пистолет под пиджаком.

– Думаете, что после отмены диктатуры стало лучше? У психиатров кончился запас материала, над которым они могли проводить бесконечные опыты? Не тут-то было…

Внезапно в самом конце бесконечного коридора показался быстро приближающийся женский силуэт.

– Эй, как вы вошли? Сюда нельзя без пропусков! – прокричали по-испански.

Жозеп Эсклау тотчас снялся с места и пулей полетел обратно к раздвижным дверям. Через пару секунд все видели, как он непойманным вором пронесся по двору и, едва не сбив японскую туристку, которая кружила в танце со своей селфи-палкой, выскочил через входную арку наружу.

– Что вы здесь делаете? – спросила подошедшая к ним женщина лет сорока, с черными волосами, затянутыми в конский хвост. На ней была офисная одежда – белая блуза с короткими рукавами и узкая юбка по колено. В петличке бейдж, а в руках – какие-то бумаги.

– Старший инспектор Центрального отдела убийств «Моссос д’Эскуадра», – проговорил Тео, вынув жетон из кармана пиджака. – Теодор Кастани.

Он сделал пол-оборота к напарнице и профайлеру, представил их.

– Молодой человек назвался гидом и собирался показать подвалы психиатрической больницы. Принял нас за туристов.

На лице женщины отразилось легкое замешательство.

– Он назвался Жозепом Эсклау, – подхватил Гаэль. – Но это не его имя. Йозеф Кнехт – персонаж книги Германа Гессе «Игра в бисер», а также Йозеф К. – герой «Процесса» Кафки. Эсклау и Кнехт – переводятся как «раб». Жозеп Эсклау – каталонская версия Йозефа Кнехта. Наверняка он изучает или изучал филологию. Знаете его?

Лицо женщины побелело, а у Джоаны побежали мурашки по спине.

– Вы правы, он изучал филологию… По крайней мере, год назад так и было. Это Аурели Марсе.

– Студент Университета Барселоны? – выдохнула Джоана.

– Да. Он только поступил, и с ним произошел неприятный случай. Я толком не знаю, что именно. Кто-то над ним жестоко пошутил. Вроде нашли его без сознания в горах… или за городом… Что-то действительно страшное, если он вдруг стал таким. Полгода назад он появился вдруг здесь. Подолгу сидел на скамейках во внутреннем дворике. В любую погоду: в дождь и, бывало, в снег. От открытия до закрытия торчал в библиотеке. Несколько раз его вылавливали и в других частях здания. Он пытается проникнуть в подвальные помещения, якобы посмотреть на «пыточные инструменты психиатрической больницы». Считает, что они существуют. Полиция его раз десять увозила, но потом отпускала. Он уверяет, что пишет диссертацию. Но он давно отчислен. Мы его за местного дурачка считаем. Он ничего не натворил?

– Ничего страшного он не сделал, – улыбнулся Гаэль, переглянувшись с Тео. – А что, здесь действительно была психбольница?

– Да. И не просто больница, а психиатрический институт, который действовал до 1987 года. Его закрыли. И пыточных орудий здесь нет.

– Почему его закрыли? – спросил Гаэль.

– Институт не желал уделять бюджет на реставрацию храма. К зданию относится старинная церковь Сан-Рафаэль. По поводу ее реконструкции и шла баталия властей города с руководством больницы. Последние проиграли.

– Понятно. А в каком году студент Марсе попал в историю?

– В прошлом. Осенью.

– Ага, – кивнул Гаэль. – А вам известно, что именно он ищет? Не произносил ли каких-либо имен?

– Нет, ничего такого не припомню. Его интересуют сороковые годы и семидесятые – это все, что я могла понять из его длинных тирад про франкистский режим.

– А вы не знаете, случайно, почему его не определят на лечение?

– Он из Сарагосы. Там и должны им заниматься.

– Где же он живет?

– Нигде. Спит на картоне, чемодан перетаскивает из бара в бар. Иногда ему разрешают посидеть ночь за барной стойкой, если это ночное заведение. Он за год многим здесь плешь проел. Думаю, у университета он тоже часто бывает. Поспрашивайте там.

– А старый больничный архив сохранился?

– Сохранился частично.

– Он был там? Читал документы?

– Не знаю, наверняка это может сделать всякий, кто откроет библиотечную карточку. Архив же относится к библиотеке.

И все трое отправились в библиотеку.

Тео протянул свой жетон парню за стойкой регистрации в футболке с изображением группы Pink Floyd, велев провести в архив. Джоана разглядывала сводчатый потолок и темные стеллажи, густо забитые книгами. Здесь были отделы литературы на латыни, греческом языке, каталонском, французском, английском, немецком и испанском. На каждом стеллаже наклейка с QR-кодом, просканировав который можно скачать приложение библиотеки с удобной системой поиска.

– Что думаете? Он один из тех, кому удалось выжить? – спросила Джоана, когда их провели в подвал и оставили одних.

От зловещей атмосферы психбольницы, разумеется, ничего не осталось. Те же кирпичные стены и тесно стоящие друг к другу стеллажи, пахло старой бумагой и освежителем. Библиотекарь перед уходом показал, как скачать на телефон приложение для поиска архивного материала. Но личные дела больных в поисковую систему не включали, им был отведен всего один шкаф, в который папки воткнули без всякой системы.

– Меня больше интересует, почему он бродяжничает на участке этого района? И что это за история в горах? – проговорил Тео, оглядывая папки. – Джоана, отправь ориентировку, пусть его найдут и приведут в комиссариат.

Джоана достала телефон и принялась за дело.

– Если он из тех, кого не удалось склонить к смерти, почему его оставили в живых? – продолжила она задавать риторические вопросы,