Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Видимо, второе его исчезновение уж точно привлекло бы внимание. У него явно не все дома, – ответил Гаэль. – Теперь, что бы он ни говорил, все его слова примут за бред. Вот его и не трогают.

– Тебе нужно побеседовать с ним, – поднял на него глаза Тео, вынул одну из папок и, вздохнув, добавил: – Какой страшный беспорядок. Теперь все эти несчастные – часть краеведческой истории.

Прошло, наверное, часа четыре, когда библиотекарь вывел их из напряженных поисков, постучав по металлической планке стеллажа согнутым пальцем. Джоана, сидевшая на полу и шмыгавшая носом из-за обилия пыли, что клубами поднималась с бесконечных серых тетрадей, в удивлении подняла голову. После того как перед глазами мелькали потоки имен, дат и черно-белых фотографий, фигура живого человека показалась какой-то эфемерной.

– Библиотека закрывается через пятнадцать минут, – виновато улыбнулся парень.

– Полиция может работать и ночью, – не поднимая головы, буркнул Тео.

– Мы уже заканчиваем, – сказал Гаэль с любезной улыбкой. И с укоризной посмотрел на Кастани. Библиотекарь удалился, и он, дождавшись, когда затихнут шаги наверху каменной лестницы, сказал:

– Подведем итоги. Главное: супруг сеньоры Каридад действительно работал в клинике в семидесятых, а в восьмидесятых даже ее возглавлял.

– У меня ни одного совпадения больше, – вздохнула Джоана. Хотя она дважды прошлась по всем папкам, держа в руке список погибших студентов.

– У тебя тоже? Ни одной повторяющейся фамилии среди пропавших, покончивших с собой и умерших неестественной смертью? – изумился Гаэль.

– Ни одной, – вздохнула Джоана.

– Плохо. Из-за того, что порой люди пользуются только первой или только второй фамилией, возникает путаница.

– Сюда надо загнать стажеров и все оцифровать, – добавил Тео.

Гаэль повернулся к другу:

– Тео, у тебя тоже ничего?

Старший инспектор мотнул головой.

– Тогда озвучу свою находку, – сказал Гаэль. – В шестьдесят пятом году в больницу поступил пациент по имени Себастьян Ортега с диагнозом «атеросклеротическое слабоумие без психоза». В шестьдесят седьмом он зачислен в санитары.

– Ничего себе! – Джоана шмыгнула носом. – Как такое возможно?

– Иногда, при нехватке персонала, такое раньше практиковалось, – мрачно ответил Гаэль. – Через два года Ортега исчезает из штата. А в семидесятом появляется некий Адрио Дюран, студент медицинского факультета Барселонского университета – стажер профессора Видаля.

Гаэль достал листок из папки справа и еще один из папки слева. На обоих были небольшие черно-белые фотографии: заросший, лохматый, косоглазый душевнобольной и коротко подстриженный парень в пиджаке, с умными глазами, круглыми очками и упрямо поджатыми губами.

– Пять лет между этими двумя снимками. Но бородатому пациенту будто лет сорок, а на втором снимке – будущий врач лет двадцати пяти.

Джоана переползла к Гаэлю и заглянула в документы.

– И?

– Когда занимаешься на тренажерах эмоций, то учишься запоминать не только эмоции, но и лица, – заметил Гаэль. – Часто для таких приложений снимают одних и тех же людей – в основном это актеры, есть и добровольцы из студентов. Но мозг сразу же отслеживает, если человек уже встречался.

Джоана взяла из рук Гаэля оба листка с фотографиями.

– Профайлерские штучки? – улыбнулась она и принялась разглядывать то одно, то другое фото. – Этот глаза скосил и рот разинул… А этот серьезен, как Юлий Цезарь.

– Уши, Морера. Обрати внимание на ушные раковины. – Над ее затылком навис Тео, внимательно разглядывающий фотографии.

Гаэль протянул им третий документ, на котором Адрио Дюран в 1975-м уже значился штатным психиатром и ассистентом профессора Видаля.

– Выходит, что этот Адрио Дюран – ненастоящий доктор, а какой-то самозванец? – прошептала Джоана. – Все-таки… сходство едва уловимое, и это не может быть доказательством, что Ортега и Дюран одно лицо.

– В историях болезней не хватает кучи страниц. Многие личные дела лишь с одними обложками… – цыкнул Тео.

– Нам нужно еще раз поговорить с сеньорой Каридад Видаль. Она темнила, – нахмурился Гаэль.

– Почему ты этого не сделал, когда был там? – упрекнул его Тео.

Профайлер не ответил ему, встал и начал собирать папки.

– Возьму вот эти. Марий здесь много, а Беатриче – ни одной. Поищем, какая из Марий могла быть «девушкой, гуляющей по крышам Барселоны».

– Мне кажется, никакой Марии не существовало, – заметил Тео. – Она была выдумана, чтобы объяснить смерти среди студентов.

– Что будем делать с Каридад Видаль? – спросил Гаэль.

– Тео, теперь ты студент и мог бы оформить сделку через университет по программе «Вивир и конвивир», – заметила Джоана. – И присмотреть за ней.

– Идея хорошая, – одобрил Кастани. – Но старушка не жилец. Ее уберут, если уже не убрали. – Он призадумался. – Ей что-то не дает покоя. Недоговаривает.

– Почему она не жилец? – выдохнула Джоана.

– Если этот Адрио Дюран еще жив и зачем-то косит студентов, то он первым делом должен вспомнить о жене своего патрона. Она может ему помешать. Свяжусь с родственниками, пусть они ее увезут, – решил Тео.

– Думаешь, она согласится? – дернул губой Гаэль.

– Жизнь – цена вопроса. Еще бы она не согласилась.