Прах Барселоны - Джулия Лионе

Та же комната, стол, свечи, монахи. И главный инквизитор – его преосвященство белоликий и надменный архиепископ Толедский, член государственного совета и председатель совета Индий кардинал дон Гаспар де Кирога.

– Ну что же, Хосе де Ромеро, на прошлой неделе вы явили нам свою бесовскую сущность, – проговорил главный инквизитор, лениво шевеля губами.

– На прошлой неделе? – вырвалось у несчастного, которому казалось, что не прошло и двух часов с последней их встречи.

Кирога не поднял взора. Пальцы его перебирали какие-то бумаги – наверняка доносы, показания свидетелей и рапорты.

– Пишите, – кардинал сделал ленивое движение рукой – в углу небольшая конторка и писарь за огромной «Оливетти». – Подсудимый признает, что его имя – Хосе де Ромеро.

Раздалась автоматная очередь – клавиши печатной машинки звучали так, будто кого-то расстреливали.

– Какой же вы ловкач, сеньор Кирога, – прищелкнул языком Анхель.

– Или же ты отрекаешься от этого имени?

Брови Анхеля невольно поползли вверх.

– Пишите: подсудимый отрекается от своего имени, – бросил кардинал через плечо. – Что ж, будем впредь звать тебя просто «подсудимый».

Анхель промолчал: игра, затеянная инквизитором, была им заранее проиграна.

– Итак, мы потеряли с тобой уйму времени. Первоначальные показания ты не дал, поскольку не был способен говорить. Мы простили тебе это, потрудились отыскать в анналах святого трибунала, не фигурирует ли где-либо имя Ромеро, и не нашли ни единого доноса, ни единой жалобы. Это еще раз подтверждает, что телом твоим овладел злой дух.

Кирога обернулся к конторке. Машинистка в синей рубашке с готовностью ждала, когда можно будет дальше расстреливать буквы клавишами ее большой «Оливетти».

– Не доказывает, – повторил комендант, дабы она не забыла указать это в протоколе. – Что ж, приступим. Признаешь ли ты, подсудимый, что путем колдовства вступил в сговор с дьяволом и это помогло тебе избежать суда и казни после позорного снятия осады с Лейдена в Голландии?

– Что? Какой осады?

– Признаешь ли также, что колдовство и пособничество дьявола позволили тебе проникнуть к епископу Льежскому, принудить его к противным власти короля действиям, проникнуть в городской совет Намюра и принудить бургомистра к сдаче города?

– Отчего же меня допрашиваете вы? Где судья, где остальные члены верховного совета святого трибунала? Где прокурор и где моя защита?

Ни один мускул не дрогнул на челе великого инквизитора.

– Признаешь ли ты, что, будучи в сговоре с дьяволом, вошел в ближайшее окружение его светлости принца Хуана Австрийского, назначенного в Провинциях наместником короля нашего Филиппа Габсбурга Второго, носящего это имя?

– Где мой адвокат? Вы позабыли предоставить мне адвоката.

– Какого, к чертям, адвоката! Что ты несешь? – внезапно вспылив, вскричал кардинал. Но тотчас принял прежнее невозмутимо-бесстрастное выражение лица, опустил глаза к свитку и стал зачитывать вновь:

– Признаешь ли ты, что, будучи во власти сатаны, влиял на умы принца Хуана и его ближайшего окружения? Признаешь ли, что имел намерения убить принца Хуана, назначенного наместником в Провинциях?

– Вы позабыли добавить, назначенного наместником власти короля нашего Филиппа Габсбурга Второго, носящего это имя, – не сдержал улыбки Анхель.

Во взоре инквизитора вспыхнул недобрый огонь.

– Признаешь ли, что имел сношения с людьми из тайных отрядов, именующих себя «маки ́»? И наконец, признаешь ли, что, подстрекаемый дьяволом, все-таки лишил жизни его светлость принца Хуана Австрийского?

Анхель пожал плечами:

– Если я скажу «нет», вы меня отпустите, милосердный судья?

Кардинал откинулся на спинку стула и, скрестив на груди руки, припечатал его долгим изучающим взглядом.

– Вы все записали, брат Фернандо? Готовьте ваши орудия, товарищи. «Трон колдунов». Пожалуй, начнем с него.

«Трон колдунов» выглядел как самое обыкновенное кресло, но сплошь утыканное острыми шипами, оно было черным от крови и страшно воняло, на нем висели куски мяса, видны были застрявшие осколки костей.

Едва Анхеля приволокли обратно в камеру, бросив у двери, он открыл глаза и обнаружил, что тюрьма горит – все вокруг светилось и мерцало, языки пламени плясали, взвиваясь к потолку. До Анхеля доносились голоса других заключенных. Но надрывней прочих звучал голос его ангела, его Марии. Последняя приятная иллюзия в аду.

А может, это вовсе не бред? Может, вслед за ним приволокли сюда и ее? И тоже пытают? На самом деле он слышит ее зов о помощи сквозь это адово пламя?

– Кто такая Мария? Кто она такая? – донеслось сквозь гул. Анхель поднял голову. Тьма, кромешный мрак. Он не ответил.

Резкая боль заставила осознать, что его руки раскинуты в стороны и привязаны к дыбе. Двое палачей крутили лебедки.

– Хосе, милый мой. Хосе, не отдавай меня им на растерзание. Хосе, милый мой…

Тьма осветилась яркими вспышками. Огнем горело тело изнутри и снаружи, мышцы выкручивало, невозможно было сделать и вдох. Страстно хотелось дышать, но ребра свело жестокой судорогой. Он задыхался. Разум меркнул. Кто-то плеснул воду в лицо.

Мари… Бедняжка стонала, плакала, звала. Анхель разлепил веки, ища ее среди синих теней и языков алого пламени. Перед глазами возникло лицо кардинала Кироги, рядом стоял офицер – не стоял, а трясся как осиновый лист.

– Да, это он. Он! Я видел его с Марией Каррера, они жили недалеко от Сарагосы, в доме у железной дороги, – дрогнувшим голосом выдавил офицер. Он отступил назад, открыв взору Анхеля Марию, окутанную в белое. Ее длинные волосы распались по плечам. Она стояла за офицером, молитвенно сложив руки, губы дрожали, глаза излучали страдание.

– Имена сообщников! Кто еще был в отряде из Сарагосы? Кого еще соблазнила моя дочь? – Великий инквизитор Кирога был в ярости, глаза налились кровью.

– Мари, милая моя Мари, зачем ты пришла? Не трогайте ее, прошу вас, она же плоть и кровь ваша, – хрипел Анхель, не осознавая, что его мольбу сочтут за ответ, – она ни в чем не виновата!

Они замучают ее насмерть…

– Где, скажи, она? Где Мари-Мадлен Кердей?

Анхель продолжал умоляюще звать жену, мотая головой и держась из последних сил, лишь бы не упустить ее из виду. А она стояла, утирая глаза краем накидки и умоляюще-жалостливо глядела на него. Будто прощалась…

– Черт возьми, – разозлился кардинал Кирога. – Повторяйте пытку! Повторяйте до тех пор, пока он не скажет, где эта тварь отсиживается.

Лебедки скрипели, тело пронзали гигантские иглы, будто ударило тысячи молний разом.

– Итак, скажешь ты наконец, где жена твоя? – продолжал неумолимый главный инквизитор.

– Бесполезно, сеньор комендант, он не скажет. Сейчас он не может говорить. Каждый раз, когда мы возобновляем пытку, его накрывает приступ эпилепсии, мы вынуждены прекращать. Никакой храбрец не пожелает приблизиться к демону, когда тот неистовствует в теле одержимого. Ненароком можно и подхватить заразу.

– Но хоть что-нибудь вы смогли из него выудить?

Голос прозвучал властно и приглушенно. Анхель поднял взгляд. Среди монахов, офицеров в синих рубашках и тюремщиков стоял король.

Король Испании – Филипп Второй Габсбург.

– Нет, сир, – вздохнул кардинал. – Он порядком всех