Прах Барселоны - Джулия Лионе

Кастани пасет Лозано уже месяц, – продолжил Вила. – Когда Самюэль Лозано залез на мост Калатравы, Кастани был на задании, увы, часа не хватило. Но обошлось. Потом выслеживали еще три дня… Старший инспектор должен был вмешаться и расстроить планы заблудшей души… Но мы не знали, что парень взял с собой капсулу с цианидом! Этого никто не знал. Я сам слышал через «жучки», как инспектор Кастани пытался его отговорить. Я бросился к ним, бежал со всех ног. С нами был врач, мы были готовы ко всему, кроме цианида – антидота у нее не было! И не успели… И черт возьми, мне больно это повторять уже в десятый раз. На моих глазах сегодня умер молодой человек, который мог быть моим братом, сыном, племянником! Я сам дал ему умереть. Прошу простить эти неуместные эмоции…

Вила отвернулся. Лицо Маризы Саррио смягчилось. На ее щеках появился румянец, взгляд стал смущенным. Видимо, она наконец осознала, что погорячилась, защищая ректора.

– Я понимаю, что всем вам пришлось сегодня пережить нелегкое испытание.

Ивес Вила закрыл лицо руками и сел на стул, опустив локти на колени. Он сделал шумный вздох и тотчас выпрямился, резко убрав от лица руки, точно вспомнив, какую должность занимает и что ему не пристало распускать нюни.

– У нас есть план. Сеньор Пальярес, думаю, лучше, если вы сами его озвучите, – выдавил он.

Ректор откинулся на спинку складного стульчика, передние ножки приподнялись, он качнулся, размышляя о чем-то. Мариза Саррио смотрела на него с некой долей настороженности.

– Не стану ходить вокруг да около. Нам нужно, чтобы кто-то из полиции поработал под прикрытием, – проговорил он, медленно цедя слова. – Э-э, только в старом кампусе, поскольку смерти коснулись пока математического и филологического факультетов. Это, разумеется, с согласия всего ректората.

Мариза Саррио приподняла одну бровь.

– В университет принимаются граждане до сорока пяти лет, поэтому возраст не станет препятствием, чтобы затесаться в среду студентов и последить за ними, – подхватил инспектор Вила. – Так мы сможем узнать, чем они живут, чем дышат… И попытаемся выяснить, что за игра навылет действует среди неокрепших умов. Если, конечно, таковая существует.

Джоана ничего подобного не ожидала. Она с удивлением посмотрела на Тео, который безэмоционально сверлил взглядом пустоту. Может, батарея села? Не нравилось Джоане его лицо, он будто занят другими мыслями. Гаэль тоже не проявил никаких признаков участия, он спокойно сидел, закинув ногу на ногу.

– Я готов! – Тео вдруг очнулся, точно кто-то нажал на кнопку. – Меня здесь никто не видел. Прежде дело вели другие инспектора.

На лице вице-ректора мелькнула снисходительная улыбка, она наклонила голову.

– Я поняла ваш план, – сказала она, помолчав немного. – Это весьма оригинально. Но боюсь, невозможно. Или мы должны внести некоторые коррективы.

– Что за коррективы? – нахмурился Тео.

– Инспектор, вы, наверное, блестящий специалист, – повернулась к нему преподавательница математики. – Но вы не подходите на роль студента! Возможно, что вас никто не узнает, но вы не сможете работать в университете. Стоит пересмотреть кандидатуру на роль тайного соглядатая. Возможно, я смогу отобрать кого-нибудь из исследовательской группы и…

– Неужели? И почему же я не подхожу? – прервал ее Тео. Джоане показалось, что он начинает выходить из себя.

Лицо вице-ректора осталось бесстрастным.

– Вынуждена говорить прямо. Вы полицейский, видели смерть, возможно, убивали по долгу службы. Ваша психика много лет подвергалась большим испытаниям. Я не смогу позволить вам работать с детьми.

– Со студентами, – поправил Тео. – Это не дети, а студенты – созревшие личности. Критическое мышление достаточно сформировано уже у подростков.

– Вы ошибаетесь, инспектор, – подал голос ректор. Его лицо ожесточилось. – Это дети. Это неокрепшие умы. Вице-ректор права. Мы не имеем права рисковать ими.

Тео молча поднял ладони, сдаваясь.

– Погодите, – оживился Ивес Вила, удивленный такому внезапному упрямству ректоров. – Но вы-то не были раньше против? – он повернулся к Пальяресу.

– Я сказал, что подумаю, – отрезал ректор холодно. – А сейчас я вынужден отказать.

Он поднялся, прошелся по аудитории, скрестив на груди руки, глядя в пол. Пиджак на его спине натянулся, обозначив крепкие мышцы – несмотря на почтенный возраст, ректор Барселонского университета, видимо, не пропускал тренировки. Джоана мысленно вернулась к его резюме, попытавшись вспомнить год рождения.

– Комиссар Гонсалес обмолвился, что у вас непростой характер, инспектор, что вы не всегда отчитываетесь в своих действиях, – начал он мягко. – Он сказал также, что это часть вашего нестандартного метода. Мы собираемся доверить вам самое дорогое, что у нас есть. Наших воспитанников.

– Хорошо, – Вила подался вперед. – Если Тео Кастани не подходит, тогда, может, криминалист Гаэль Солер? Мы обговаривали оба варианта. Он учился в этом университете, знает его как свою ладонь.

– Гаэль Солер тоже не подойдет. – Эстеве Пальярес остановился, устало посмотрев на того. Джоана с беспокойством заерзала на стуле.

В аудитории на некоторое время повисло молчание.

– В вашей команде есть еще один человек, – напомнил ректор и повернулся к Джоане.

– Джоана Морера, – выпрямилась та, словно бойскаут. – Окончила Университет Помпеу Фабра, факультет права, курс подготовки в Институте общественной безопасности Каталонии, стажировалась год в городе Льейда в качестве агента-практиканта при региональном отделе уголовной полиции. Год служу младшим инспектором в корпусе «Моссос д’Эскуадра» и…

– Одну ее не пущу, – оборвал ее Тео.

У Джоаны забилось сердце. Ох, это так мило, начальник заботится о ее безопасности!

Пальярес недоуменно приподнял бровь.

– Она еще новичок, – отрезал Тео. – Мы с вами договаривались насчет меня. Я в вашем распоряжении. Морера не подходит.

Джоана насилу удержалась от улыбки, закусив губу.

– Почему вы заинтересовались этим делом? – Пальярес обошел стол и прислонился к подоконнику, встав рядом с Тео. – Вы ведь сами выбираете то, над чем работать. И, кажется, чувствуете себя так, будто над вами нет никакого начальства.

Тео промолчал.

– Нет, так не пойдет! – возмутился инспектор Вила, обращаясь к ректору. – Мы вам предоставили все сведения, ввели в курс дела. А вы на попятную? Вы хотите, чтобы меня сейчас инфаркт хватил? Что вы тут устроили: буду – не буду.

– Можете взять кого-то другого, – выдавил Тео.

– Но кроме вас никто не возьмется за это дело! – вскричал Вила. – Комиссар Гонсалес рассчитывал на вашу помощь. Как же так, Кастани? Вы бросите нас? Университет? Детей?

Тео скривился, будто хлебнул лимонного сока, и накрыл пальцами веки.

– Серьезно? – взорвался он. – Никто не возьмется? Хотите руками младшего инспектора, которая в должности неполный год, замести какие-то свои грешки? – и Тео повернулся к ректору: – Считаете, я не заметил, как вы мечетесь? И это выглядит весьма подозрительно.

Вила побледнел, Тео посмотрел на него в упор.

– Думать забудьте. Морера одной идти не позволю.

Ректор оттолкнулся от подоконника и сделал медленный круг по аудитории.

– Хорошо! – выдохнул он. – Тогда отправляйтесь оба. Джоана за вами присмотрит.

Главный инспектор развел руками в жесте облегчения.

– Верно! Мысль прекрасная! Теперь-то вы согласны, Кастани?

Тео бросил на Джоану сожалеющий взгляд, словно он знал