В группе риска - Стелла Римингтон

Диана Мандэй, сообщил звонивший, приехала до того, как пожар уничтожил защитное стекло в окнах «фиесты»; ей показалось, что она заметила в лобовом стекле дыры от пуль. В ее словах никто не усомнился.

Пока Уиттен докладывал о произошедшем главному констеблю в Норидже, Лиз позвонила Уэзерби. Как и она, он уже несколько часов находился на работе. Следственный отдел постоянно держал его в курсе розыска Фараджа Мансура и Джин Д’Обиньи, и он регулярно получал рапорты о ходе допросов родителей Д’Обиньи.

Уэзерби молча выслушал Лиз, которая подытожила события на пляже Дерсторпа.

– Я созываю совещание «КОБРА», – негромко сказал он, когда она закончила. – Можно ли хотя бы намекнуть участникам совещания, какова вероятная цель террористов?

– Мы пока только гадаем, – ответила Лиз, – но самой вероятной целью служит одна из баз ВВС США. Сейчас на базе в Милденхолле Бруно Маккей; он объясняет ситуацию командиру.

– Хорошо, так я и скажу. Держите меня в курсе.

– Обязательно.

– Лиз… – продолжал Уэзерби после короткой паузы.

– Да, слушаю.

– Пожалуйста, будьте осторожны.

Едва заметно улыбнувшись, она нажала отбой. В Уэзерби просыпается какое-то старомодное рыцарство, когда ситуация накаляется, как сейчас. Он никогда не попросил бы сотрудника-мужчину быть осторожным – Лиз нисколько не сомневалась. Кому-нибудь другому она бы непременно съязвила в ответ на такую заботливость, но Уэзерби – не «кто-нибудь».

Она покосилась на Уиттена. Если дело дошло до совещания «КОБРА», дело почти наверняка у него заберут. Акроним обозначал «комнату заседаний кабинета министров» в Уайтхолле. Скорее всего, председательствовать на совещании будут представитель МВД, сотрудник Службы связи Министерства обороны, представители полиции и спецназа ВВС. Скорее всего, подумала Лиз, там будет и Джеффри Фейн; его задача – примирять участников в случае спора. Если сочтут положение достаточно серьезным, дело переведут выше, на министерский контроль.

Почти всю ночь Лиз просидела в деревенском клубе вместе с Уиттеном, Госсом и Маккеем; они мониторили входящую информацию, связанную с Джин Д’Обиньи, которой набралось достаточно, и с Фараджем Мансуром, о котором не было известно почти ничего, кроме сведений от пакистанского источника. Человек с таким именем несколько лет назад посещал одно из наиболее радикальных медресе в Мардане на севере Пакистана. Дело шло туго; к утру у всех глаза покраснели после бессонной ночи. И все же они не имели права отдыхать. Около пяти утра Лиз вернулась в «Трафальгар» и попыталась заснуть. Но она выпила слишком много кофе из кофемашины местного участка, и тревожные мысли не давали уснуть. Натянув до подбородка розовую синтетическую простыню, она смотрела, как серый, неприветливый рассвет постепенно проникает в щели между шторами. В конце концов она задремала, но ее почти сразу разбудил звонок от заместителя Джудит Спратт: Лиз ждало входящее сообщение.

Она с трудом включила ноутбук, прочла и расшифровала сообщение. Похоже, после нескольких часов ночных допросов родители Д’Обиньи решили больше ничего не говорить об их пропавшей дочери. Вначале, решив, что Джин попала под влияние фанатиков и ей грозит опасность, они охотно шли навстречу следствию. Постепенно до них стало доходить, что их дочь – не потенциальная жертва, что ее разыскивают в связи с преступлением, и ответы стали более уклончивыми. Наконец, они обвинили следователей в нарушении их гражданских прав и психологической пытке в виде лишения сна – «ну-ка, расскажите об этом мне», с досадой подумала Лиз, – и отказались от дальнейшего сотрудничества. Более того, они поручили свою защиту Джулиану Ледварду, хорошо известному адвокату-радикалу.

Она зашифровала ответ и отправила его, надеясь на лучшее. Приняв душ и позавтракав с Маккеем в столовой «Трафальгара», в семь тридцать утра она вернулась в местный клуб. Маккей, как и собирался, уехал на базу ВВС США Милденхолл, прихватив с собой пачку распечатанных портретов Фараджа Мансура и Джин Д’Обиньи.

В клубе, который не могла себя заставить называть «оперативным штабом», Лиз застала Дона Уиттена – в одиночестве. Судя по полной пепельнице у его локтя, он вообще не уходил домой. Они вместе сидели и смотрели на большой, формата А3, портрет Джин Д’Обиньи. Ее сняли четыре года назад где-то в помещении. Они увидели угрюмую молодую женщину в черном свитере, которая стояла рядом с размытой рождественской елкой. Короткие, немодно постриженные каштановые волосы обрамляли бледное овальное лицо с внимательными широко расставленными глазами.

– У меня дочка ее ровесница, – заметил Уиттен.

– Чем она занимается? – спросила Лиз.

– Живет дома и действует нам на нервы. Правда, не так, как эта… О господи!

Лиз кивнула:

– Было бы неплохо заполучить ее живой.

– Думаете, не получится?

Она посмотрела в лицо двадцатилетней Джин Д’Обиньи.

– Скажем так: вряд ли она выйдет, подняв руки… По-моему, она захочет стать мученицей.

Уиттен поджал губы. Лиз заметила, что его седые со стальным отливом усы пожелтели от никотина. Лицо осунулось.

Теперь, три часа спустя, она смотрела, как Уиттен мрачно втыкает булавки в подробную карту местности масштаба 1:10 000. Каждая булавка, а их было двенадцать, обозначала дорожно-пропускной пункт. Уиттен предполагал: после того как подозреваемые бросили старую машину и, скорее всего, захватили новую, они не могли проехать больше двенадцати миль от Дерсторпа. Соответственно он расставлял свои ловушки.

– Кроме того, я запросил вертолеты и тактическое подразделение огневой поддержки, – сообщил Уиттен. – Рад сказать, что ТПОП будет здесь в течение часа. Также к нам едет и заместитель главного констебля Джим Данстен. Меня сместили с руководства; теперь я – помощник командира.

– Какой он? – сочувственно спросила Лиз.

– Вроде нормальный, – ответил Уиттен. – Правда, судя по тому, что я слышал, не слишком благоволит к вам и вам подобным.

– Ясно… спасибо за предупреждение. – Раньше Лиз смотрела на портрет Джин Д’Обиньи с отстраненным сочувствием, угадывая в ее угрюмом взгляде неспособность адаптироваться. Теперь рассматривала ее лишь как врага. Два человека убили безобидное создание Элси Хоган только потому, что та, неизвестно по какой причине, очутилась не в то время не в том месте.

Их надо остановить. Остановить, пока они не погубили больше жизней и не породили больше отчаяния и ненужного горя.

Через двадцать минут Джин увидела, что дорога впереди перегорожена. Они ехали осторожно, со