В группе риска - Стелла Римингтон
– Да, наверное. Начало положено.
Маккей кивнул:
– Вряд ли в Восточной Англии найдется много похожих на него людей.
– Я не так уверена. У него очень светлая кожа. Побрей его, сделай модную прическу, надень на него джинсы и дутую куртку, и он пройдет незамеченным по любой главной улице Британии. И все же чутье по-прежнему подсказывает мне: ищите женщину. Если нам удастся ее опознать и изучить ее жизнь под микроскопом, наверное, мы скоро отыщем эту парочку. Есть у тебя какие-нибудь светлые мысли – вообще какие-нибудь – в связи со списком пассажиров «Евростара»?
– Только подтверждение того, что жизнь несправедлива.
– Это еще что значит?
– Можешь себе представить, какой была бы жизнь, если бы тебя звали, например, Адриенн Фантони-Бризар или Жан Д’Альвейдре? – спросил Маккей. – Каждое знакомство похоже на признание в любви.
– Эти два имени были в списке? – спросила Лиз.
– Насколько я помню, да.
– Повтори, пожалуйста… – без выражения попросила Лиз. Что-то мелькнуло в голове, какой-то обрывок мысли…
– Насколько я помню, да?
– Просто повтори, – ровным тоном попросила Лиз. – Повтори имена.
– Там была женщина по имени, кажется, Адриенн Фантони-Бризар и мужчина по имени Жан Д’Альвейдре или что-то в таком роде. А что?
– Не знаю. Что-то… – Она зажмурилась. Проклятие! – Нет. Потеряла.
– Мне знакомо это чувство, – с пониманием произнес Бруно. – Лучше записать и забыть. Память выбросит имя, когда будет готова.
Лиз кивнула.
– Я знаю, что сегодня ты ездил в Лейкенхит; ты побывал на двух других базах или на одной из них, Милденхолле или Марвелле?
– Нет. Я надеялся успеть еще в Милденхолл, но командира базы не оказалось на месте. Еду туда завтра утром. Хочешь со мной?
– Нет. По-моему, мне лучше остаться здесь. Рано или поздно кто-нибудь обнаружит арендованную машину. Уиттен поручил своим людям искать ее по всему…
Послышался приглушенный писк, и она схватила телефон, висевший на поясе, не посмотрев, кто звонит.
– Джуд!
– Нет, это не Джуд, кем бы она или он ни были. Это Марк. Слушай, ты ведь помнишь, я говорил, что собираюсь поговорить с Шоной? Так вот, я с ней поговорил. Я…
Лиз его уже не слушала. Она не могла себе позволить слушать, не могла себе позволить отпустить ту мысль, которая могла всплыть на поверхность за секунду…
– Марк, я на деловой встрече. Позвоню тебе завтра.
– Лиз, прошу тебя, я…
Не дослушав, она нажала отбой.
– Кто это? – спросил Маккей, широко улыбаясь.
Но Лиз уже встала.
– Жди здесь, – сказала она. – Я хочу взглянуть на тот список в моем ноутбуке. Сейчас вернусь.
Выйдя из номера Маккея, она направилась в «Тимиреру». Включив ноутбук и вбив пароль, она вывела список входящих. Меньше чем через минуту нашла то, что ей было нужно.
– Ты был прав, – сказала она Маккею, вернувшись в «Викторию». – Там есть некий Жан Д’Альвейдре.
– М-м-м… ну да.
Лиз посмотрела на список, написанный от руки.
– И некий Жан Буассевен, и Жан Беар, и Жан Фове, и Жан Д’Обиньи, и Жан Сустей.
– Верно.
– И я готова поспорить на что угодно: один из этих людей – не мужчина по имени Жан, а женщина, которую зовут Джин!
Маккей нахмурился.
– И ее сочли мужчиной-французом, потому что у нее фамилия похожа на французскую?
– Вот именно.
– Боже мой! – прошептал он. – Возможно, ты права… Очень может быть, что ты права! – Он вырвал у нее список имен. – Я сам должен был догадаться!
– Согласна, – кивнула Лиз. – На твоем месте я бы тоже переживала.
Она потянулась к своей сумке.
– Подожди здесь. Дай мне пять минут.
Даже днем телефонная будка на набережной казалась непривлекательной, а ночью стала еще хуже. Там царил лютый холод; цементный пол покрывал слой окурков и воняло пивом от последнего посетителя.
– Джуд… – начала Лиз.
– К сожалению, пока ничего, – перебила Джудит Спратт. – Около шестидесяти процентов французских имен проверены; все результаты отрицательные.
– Джин Д’Обиньи, – тихо проговорила Лиз. – Вторая страница, там, где мужчины-французы.
Последовала пауза.
– О господи… Да! Понимаю, о чем ты. Это вполне может оказаться старое английское имя. Я…
– Перезвони мне, – велела Лиз.
Им с Маккеем хватило времени допить вино и выпить по чашке кофе. Когда Джудит Спратт наконец перезвонила, Лиз по ее тону догадалась, что была права. В телефонной будке ее спина плотно упиралась в грудь Маккея, но ей было все равно.
– Джин Д’Обиньи, двадцать четыре года, – сказала Спратт. – Гражданка Великобритании, текущий адрес: Париж, авеню Корантен-Карью, семнадцать, третий этаж, дверь слева. Числится студенткой платного отделения Университетского центра Дофин при Сорбонне; она изучает литературу на урду. Поздравляю!
– Спасибо. – Лиз развернулась и кивнула Маккею; тот широко улыбнулся и поднял сжатый кулак. «Есть, – подумала Лиз. – Нашла я тебя!»
– Ее родители развелись и живут в Ньюкасле в окрестностях Лайма; ни один из них не ждал Джин к себе на Рождество; она сказала родителям, что остается в Париже с университетскими друзьями. Мы только что поговорили с ее университетским наставником, неким доктором Хуссейном. Он сказал, что не видел Джин с конца прошлого семестра и предположил, что она бросила учебу.
– Родители могут прислать ее фото?
– Мы уже послали запрос. Перешлем тебе фото, как только получим. Хотя Джин, судя по всему, уже несколько лет не живет с родителями, мы все равно послали к ним людей. Кроме того, попросили французских коллег без шума осмотреть квартиру на авеню Корантен-Карью.
– Нам понадобится все, – предупредила Лиз. – Друзья, знакомые, люди, с которыми она училась в школе… Вся ее жизнь.
– Знаю, – ответила Джудит. – И мы все добудем. Главное, регулярно проверяй почту. Ты и дальше намерена оставаться в Норфолке?
– Да. Она где-то здесь, я уверена.
– Значит, поговорим позже.
Лиз нажала отбой и замерла; палец завис над диском. Кому звонить? Сначала Стиву Госсу, решила она, а затем Уиттену. Да!
Глава 40
Элси Хоган не понимала, что люди находят в этих пляжных домиках. Они тесные, там холодно, если нужно купить хотя бы чайные пакетики, приходится ехать аж в Дерсторп. Ни в одном домике нет ни телевизора, ни телефона! И все же Диана Мандэй наверняка знает, что делает. Она бы не держалась за них, если бы домики не приносили прибыль.
Элси прибиралась у Мандэев в те дни, когда не делала этого у Лейкби. Диана Мандэй не особенно ей нравилась – она вполне могла провести пальцем по плинтусу, проверяя, осталась ли там пыль, и часто спорила, когда речь заходила об отработанных часах. Но деньги есть деньги, трудно выживать на то, что платят ей Лейкби. А если Черисс