В группе риска - Стелла Римингтон

– Наверное, тебе стоит сказать твоей маленькой подружке Бетани, что ужинать мы будем здесь.

– Да она знает, – буркнул Маккей, допивая остатки «талискера». – Я сказал ей об этом, когда пришел.

За окнами как будто внезапно поднялась дрожь. Налетел ветер, дождь стал бить в мелкорешетчатые оконные переплеты, желтые уличные фонари превратились в расплывчатые пятна. За ними Лиз видела белый полицейский хетчбэк, который медленно полз вдоль моря, проверяя припаркованные машины.

Через двадцать минут белый хетчбэк остановился на парковке перед муниципальным домом в Дерсторпе, где жили Элси и Черисс Хоган. Застегнув промокший насквозь дождевик, сержант Брайан Мади достал из-под сиденья тяжелый фонарь «Маглайт».

– Похоже, здесь в основном живут те, кто регулярно сидит за решеткой, – заметила констебль Уэнди Клиссолд, вглядываясь в яркие лучи фар. – В такой дыре я бы не оставила машину. Вернешься – а колес нет.

Мади очень хотелось остаться в машине, однако Дон Уиттен велел им выйти, осмотреть окна гаражей и стены с той стороны – в целом, высматривать, выискивать и всем мешать. Поэтому он снова натянул мокрый капюшон. Непромокаемый чехол находился в бардачке, но Мади не стал его доставать, решив, что будет выглядеть глупо, как будто в женской шапочке для душа.

Пошевелив пальцами ног в промокших «мартенсах», он вышел под дождь. С моря задувал сильный ветер; пришлось придерживать фуражку рукой, которая не держала фонарь, а дверцу закрыть коленом. В салоне ненадолго вспыхнул свет, когда Уэнди Клиссолд закуривала. Да она настоящая красавица!

У него ушло пять минут на проверку здешней автостоянки и еще восемь – чтобы посветить фонарем на машины вдоль домов, убедиться, что ни одна из них не похожа на новую «воксхолл-астру». Он спугнул двух подростков, которые обжимались в «форде-капри» на набережной.

Вернувшись, Мади понял, что Клиссолд включила печку. В салоне патрульной машины запахло горячей пылью и мятным ароматом ее освежителя дыхания.

– Что-нибудь нашел? – спросила она, когда Мади швырнул мокрый плащ на заднее сиденье.

– Нет, конечно. Дай-ка сигаретку.

Пока он закуривал, Уэнди Клиссолд медленно вывела машину из Дерсторпа; они покатили назад, в Марш-Крик. На полпути между двумя деревнями Уэнди остановилась в кармане для отдыха, заглушила мотор и выключила свет. В салоне слышался лишь слабый треск полицейской рации. На море бушевали волны, вздымая брызги.

Они молча сидели, пока он докуривал.

– Ты уверен, что твоя жена ничего не подозревает? – спросила наконец Клиссолд.

– Кто, Дорин? Нет, она слишком занята своими мыльными операми и лотерейными билетами. По правде говоря, даже если бы она что-то заподозрила, мне все равно.

– А Ноэль? – негромко напомнила Клиссолд. – Ты говорил, она только пошла в новую школу.

– Она рано или поздно все равно все узнает, верно? – обреченно вздохнул Мади. Приоткрыв окошко и выкинув окурок, он потянулся к Клиссолд.

Через несколько минут она отстранилась.

– В чем дело, милая? – Мади прищурился.

– Помнишь те домики на пляже? В одном горел свет.

– Наше дело – Бранкастер, Марш-Крик и Дерсторп, – заметил Мади. – Насчет Пляжа нам ничего не говорили.

– А мне все же кажется, что туда стоит заглянуть.

– Когда нам будут платить дополнительно, мы пройдем лишнюю милю. До тех пор – ну их всех.

Уэнди замялась. Дождь бил в стекла. Из рации доносился треск.

– И потом, – сказал Мади, обнимая ее за талию, – нам еще полчаса назад надо было возвращаться в Фейкенем. Значит, у нас остается минут пятнадцать?

Она с сомнением, но с предвкушением удовольствия поерзала на сиденье.

– Ты плохой человек, сержант Мади, и подаешь мне плохой пример.

– И что ты собираешься в связи с этим предпринять, констебль Клиссолд? – прошептал он, зарываясь лицом в ее волосы. – Арестуешь меня?

– Как тебе рыба? – поинтересовался Бруно Маккей.

– Костей много, вкуса мало, – ответила Лиз. – Зато вино просто замечательное.

– В такой глуши иногда хорошие винные погреба, – заметил Маккей. – Здесь никто никогда не заказывает хорошие вина, поэтому они хранятся годами.

– Ждут настоящих ценителей вроде тебя? – лукаво улыбнулась Лиз.

– В общем и целом да, – ответил Маккей. – А вот и Бетани с соусом тартар.

– Который, как вино, тихо созревал в погребе…

– А ты разбираешься! – заметил Маккей. – Ты настоящий эксперт.

Лиз подыскивала подходящий ответ, когда ей позвонил Госс.

– Хочу сказать, что, возможно, мы выяснили, как зовут нашего стрелка. Митчелл весь день смотрит фотографии; он произвел предварительное опознание. Хочешь, я перешлю тебе данные?

– Да, конечно.

– Какой у тебя электронный адрес?

– Подожди секунду.

Она протянула телефон Маккею:

– Продиктуй Стиву Госсу твой электронный адрес. Похоже, стрелка опознали.

Пока Маккей диктовал, Лиз положила нож и вилку на тарелку в положение «шесть часов», показывая, что не будет доедать рыбу.

Прошло десять минут, прежде чем появились снимки. Они успели подняться в номер Маккея, «Викторию». Он захватил вино и бокалы, но из-за всепроникающего запаха дешевого освежителя воздуха Лиз расхотелось пить.

– Да, запах тошнотворный, – согласился Маккей, когда снимки наконец загрузились. – Жаль, что Рэя Гантера прикончили не в Олдборо – там много прекрасных отелей и ресторанов.

Лиз кивнула в сторону компьютера на туалетном столике:

– Ты ведь догадываешься, кто он, да?

Маккей нахмурился.

– Нет… А ты?

– Есть у меня одно предположение, – сказала она, когда на экране материализовался портрет мужчины в пуштунке – головном уборе моджахеда.

– Фарадж Мансур, – прочел Маккей. – Кто он такой, черт его подери?

– Бывший работник автомастерской из Пешавара. Известно, что он – связной Дауда аль-Сафы и владелец фальшивого британского водительского удостоверения, изготовленного в Бремерхафене.

Маккей посмотрел на изображение.

– Откуда ты знаешь? Ты что-то скрываешь от меня?

– Что от тебя скрывает Джеффри Фейн? Ведь он первый насторожился, узнав про этого типа, когда источник из Германии сообщил нам о фальшивых правах. И ты утверждаешь, будто не знаешь, кто он такой? Кто из нас был в Пакистане – ты или я?

– Да ведь именно это я и спрашиваю! Кто он такой?

Лиз рассказала то немногое, что ей было известно.

– Значит, в конечном счете у нас есть только имя и лицо, – подытожил Маккей. – Больше ничего. Никаких известных контактов. Никаких…

– Ни о чем другом я не знаю.

– Проклятие! – Маккей упал на кровать, накрытую выцветшим зеленым покрывалом. – Проклятие!

– По крайней мере, теперь мы знаем, как он выглядит. – Лиз посмотрела на стройную фигуру, лицо с резкими чертами. – Я бы сказала, он красив. Интересно, что происходит между ним и девушкой?

– Да уж, – поморщился Маккей. – Полагаю, их портреты уже рассылают во все полицейские