Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Он искал мессию. Он был искренен в своих поисках. Он работал с больными, надеясь не только излечить их, но и воскресить. Если вы читали книгу Вергилио Ромеро, то знаете, что капитан Ромеро, являющийся реинкарнацией Иисуса, был излечен.

Джоана пристально наблюдала за мимикой Доменика, стараясь отследить на его одухотворенном лице толику иронии. Он ведь не мог быть сейчас серьезен!

– А вы? Вы искренни в своих поисках? – спросила она, продолжая испытующе на него глядеть.

– Наверное, да. Любая вера подразумевает какой-то процент чудес. Все, кто добровольно вступает в клуб, верят, что найдут мессию или что являются им.

– Как попадают в клуб?

– Вы знаете как.

– Хочу услышать от вас.

– До нас доходит слух, что кто-то заинтересовался нами. Мы отправляем послание с зашифрованными адресом и временем. Расшифровка – это первый этап. Кто его проходит, тому выпадает испытание смертью. Но яд мы никогда не использовали. Достаточно лишь мысли о яде, чтобы ощутить страх смерти.

– Адрио Дюран жив? – в лоб спросила Джоана. И не увидела даже намека на удивление. Возможно, его уже успел спросить об этом Агирре.

– Жив или живет в ком-то из нас.

Джоана дернула уголками губ.

– Мы с вами говорили до ритуала. В комнате Пабло Серрано. Которая, как оказалось, принадлежала и Аурели Марсе. Оба мертвы. Как вы это прокомментируете, Доменик?

– Все, что я говорил вам, – правда. Оба попали в клуб глубоко больными, психически больными. Оба – шизофреники.

– Диагноз ставили сами? По «Гуглу»?

– Джоана, если у человека галлюцинации, это как минимум шизофрения.

– Вы говорили, что их лечил какой-то гипнотизер.

– Я его выдумал. Но это была такая… метафора, Джоана. Гипнотизер – это метафора нашего клуба.

– Метафора? Вы дали Пабло капсулу с цианидом?

– Эту капсулу он достал сам. Она не похожа на те, что используем мы. У нас желатиновые. Пабло носил ее с собой, потому что она ему внушала иллюзорное чувство контроля над своей жизнью. Но, кажется, – я слышал, – что и в ней был сахар.

– Какие были у вас планы на членов клуба?

– Мы видели в каждом из них мессию.

– Мальчики могут стать мессией. А что девочки?

– Девочки – реинкарнация Марии Магдалины.

– Вы сказали, что «гипнотизер» лечил их. Как это прокомментируете?

Доменик не ответил, как-то странно замерев, глядя на Джоану.

– Вы использовали те техники гипноза, которые описаны в книге Ромеро? – попыталась Джоана подтолкнуть его.

Доменик медленно покачал головой:

– Прочтите книгу. Может, именно вы разгадаете ее секрет?

– Вы использовали гипноз? – Джоана начала выходить из себя.

– Вы шутите? Вам, наверное, кажется, это чем-то вроде фокусов?

– По крайней мере, Вергилио искал ответы и в области цирковых искусств.

– Искусство владеть собой, обретение собственной идентичности, возможность полностью использовать свой мозг – это и значит быть мессией. Душа Христа может быть расщеплена на триллионы кусков. И каждая частичка способна вспомнить самое себя. Божественное во всем. В тебе, во мне, в тех людях, которые сейчас слушают нас, стоя за зеркалом.

– Вы не боитесь, что вас… попросят наблюдаться у психиатра?

– У меня дед психиатр. Мне повезло с этим. Я постоянно под наблюдением.

– Пабло Серрано, Мариша Кольядо, Самюэль Лозано, Сара Мартинес, Хаиме Соспедра, Аурели Марсе – все они были членами вашего клуба?

– Не моего. Этот клуб существовал до меня. Его основал Дюран.

– Пабло Серрано. Мариша Кольядо. Самюэль Лозано. Сара Мартинес. Хаиме Соспедра. Аурели Марсе. Все они были членами клуба «Данте»? – Джоана нарочно делала паузы, чтобы отследить реакцию Доменика на каждое имя.

– Нет, и я уже говорил сегодня инспекторам, что только Аурели Марсе – предыдущий мессия – и Пабло Серрано были его членами.

Доменик был непрошибаем, как скала.

– А Лозано?

– Я не знаю этого человека. И подчеркну, что у Лозано была совершенно другая капсула и настоящий цианид. А мы никогда не использовали настоящие яды. Лишь мысль о смерти страшнее самой смерти. Вы вчера имели возможность в этом убедиться.

– Хорошо, – обескураженная Джоана опустила глаза. Она чувствовала, как теряет контроль. Он был самым настоящим предводителем секты, которого невозможно прижать, он постоянно выкручивался.

Они сидели молча несколько секунд, Джоана подняла на него голову, сжав под столом кулаки. Требовалось дополнительное мужество, чтобы продолжить схватку.

– Давайте поговорим о вас. Вас обвиняли в пытках? Вы ссужали крупные суммы игроманам, торговали оружием? – спросила Джоана, тотчас внутренне отругав себя за то, что задала столько вопросов подряд. Это было грубым нарушением ведения допроса, потому что свидетель или подозреваемый мог ответить только на один и если проявлял какую-то реакцию, то оставалось непонятным, на какой вопрос какая реакция последовала.

Доменик охотно ответил:

– Было дело, попал в дурную компанию, в которой приветствовалось насилие. Я не только ссужал крупные суммы, но и сам играл. Меня принудительно лечили от алкогольной и игровой зависимостей. Врачи ставили шизофрению. Но это все в прошлом.

– Как вы узнали о книге Вергилио?

– Дед притащил ее в палату. Это он запер меня в одиночную палату с этой книгой. Там я просидел долго. Очень долго. Он хотел, чтобы я ее прочел, я, разумеется, упирался.

– Вас лечил ваш дедушка, Эстеве Пальярес?

– Да.

Джоане показалось, что его голос слегка дрогнул.

– Как долго вы пролежали в клинике?

– Год, одиннадцать месяцев и три с половиной дня. Но на самом деле больше. После того как миновал синдром отмены и я осознал самое себя, я начал считать дни до обретения свободы, до того момента, когда миную все круги ада и смогу ступить к подножию горы чистилища. – Взгляд Доменика изменился при этих словах, остекленел, превратившись во взгляд Пифии. Так выглядят слепцы. Или те, кто ушел в свое бессознательное. – Книгу взял в руки только спустя полгода, поняв, что меня не выпустят. Дед заведовал отделением, в котором я лежал. Сейчас уже нет.

– А почему нет?

– Из-за особенностей отношения к клиентам. Я бы не хотел это обсуждать, не знаю наверняка, в чем именно его обвиняли. Иисус говорил праведные вещи, но его все равно распяли. В любом случае он уволился по собственному желанию и ушел в преподавание. Но он скучает по практике, пациенты его вдохновляли. Теперь, видимо, вымещает свою нереализованность на студентах. И, кажется, даже дотянулся до вашего начальника. У него глаз наметан на таких, как мы с ним.

Доменик улыбнулся, во взгляд, голос вернулись прежняя насмешливость, издевка.

– Каких?

– Я о потерянных душах.

– Что было после того, как вы прочли книгу?

– Я изучил биографию автора, потом решил найти и Дюрана. В книге много пометок, сделанных его рукой. Но выяснил, что он уже умер. Часть информации я добывал в Барселонском университете. Там и узнал про «Данте». Я нарочно поступил в университет, чтобы попасть в члены клуба.

Он будто заучил эти слова.

– Вы читали «Божественную комедию»?

– Я знаю ее наизусть. – В тоне желание произвести впечатление. Джоана ждала, что Доменик опять начнет приоткрываться.

– Вы учили текст? Или слушали в записи?

– По-всякому взаимодействовал с