Прах Барселоны - Джулия Лионе

XVIII

Заводной апельсин

Джоана прохаживалась по комнатам старинного особняка, в котором была вчера ночью, разглядывая обстановку при свете дня. В высокие пыльные окна второго этажа врывались потоки полуденного солнца, рисуя на темном мозаичном полу, на коврах и расписных буазари белые прямоугольники и полосы. Гобелены свисали лохмотьями со стен, повсюду возвышались горы зачехленной мебели, свисали хрустальные люстры в плотных занавесях из паутины.

Тео держал в руках, обтянутых медицинскими перчатками, толстый пыльный переплет «Семь бесов Марии Магдалины» и о чем-то беседовал с инспектором Вилой у окна. Сновали криминалисты в белых комбинезонах, рядовые полицейские осуществляли опись, расчехляя мебель, выворачивали наизнанку ящики, складывая в огромные кипы книги изданий разных лет от огромных фолиантов в кожаных переплетах до журналов, которые выпускали в шестидесятых, старых тетрадей, папок, фотографий. Пыль стояла столбом.

Тео вдруг прервал разговор и устремился к полицейскому, который нес охапку старых бобинных кассет.

– Где ты это взял? – крикнул он.

Полицейский остановился, держа под мышкой диски, с них свисали гроздья коричневых лент. Пальцем он показал на себя, приподняв брови.

– Да, ты! Где взял?

– Там в коробке их полно, – ответил полицейский. – Хотел узнать, есть ли в комиссариате магнитофон, который сможет эти пленки проиграть.

– И?

– Если нет, то я бы мог привезти. У моего старика в гараже пылится «Сони». Уверен, аппарат рабочий. Папаня мой торгует на блошином рынке.

– Отдай мне это и езжай к отцу. За час сможешь привезти?

– Смогу! – Полицейский сбросил на руки Тео бобины. – Там этих штук полно.

И он указал куда-то позади себя.

В эту минуту подошел Вила.

– Работы не на один день, – сокрушенно покачал головой он. – Дом большой. И здесь давно нет электричества. Поэтому придется все же ехать в комиссариат.

– Надо достать генератор. Мы не должны терять ни секунды. Я уверен, что это – записи из психлечебницы. Видно, их недавно использовали, – пыли нет. Думаю, оцифровали и подсунули сюда.

– Почему ты так решил? – хмыкнул главный инспектор.

– Интуиция, – натянуто улыбнулся Тео. – Пусть криминалисты снимут пальчики. Они будут делать свое дело, а я – сразу слушать. Мы сэкономим время.

Через час Тео и Джоана сидели на полу. Перед ними громоздились картонные коробки, до верха набитые крупными бобинами, за ними, как за бруствером, пряталась девушка в белом комбинезоне. Вокруг нее распахнутый черный чемоданчик, разнообразные баночки с порошками, кисточки, дактилоскопический скотч, стерильные тампоны и фотоаппарат. Она брала катушку в перчатках, проверяла косым светом, снимала отпечатки с хабов, фланцев, крышек и коробок, брала с бобинодержателей мазки на touch DNA и складывала «чистые» в коробку с биркой «проверено».

Тео занимался древним агрегатом. Это был катушечный магнитофон фирмы «Сони». Под окном тарахтел генератор, от которого неприятно несло бензином.

Джоана держала наготове наушники с протертой кожей, длинными пружинными проводами и латунными выходами для гнезд, которые использовали лет пятьдесят назад. На удивление, Тео знал, как со всем этим управляться. Он распотрошил коробки, рассортировал катушки, которые уже проверила криминалист, скрутил те, что разлохматились. Слева на магнитофоне он установил полную катушку, справа поставил пустую и пропустил ленту через лентопротяжный механизм.

Вокруг собралось порядочно любопытных полицейских. Вила, упершись руками в колени, нависал над Тео и внимательно следил за действиями старшего инспектора, удивляясь, откуда он знает, как запустить этот допотопный агрегат. Кастани быстро справился с кассетами и щелкнул тумблерами. Раздался громкий скрежет, заставивший всех зажать уши.

– Твою ж мать! – выругался инспектор Вила.

– Работает! Отец не соврал! – радостно вскричал полицейский, который привез магнитофон.

Тео уменьшил звук и, взяв у Джоаны наушники, стал шарить пальцами по бокам магнитофона, ища гнезда. Тем временем скрежет сменился шуршанием и раздался мужской голос – мягкий и приглушенный. Некто читал до ужаса знакомый текст:

«Запись № 3. Читает Адрио Дюран. Слушай внимательно и запоминай. Слушай внимательно и запоминай. Слушай внимательно и запоминай. Ибо теперь ты застрял в богом забытых мирах, в безвременье. И нет оттуда пути назад. Думаешь, напугал? Дернувшись в цепях, Анхель ощутил, как страх ледяными пальцами пронесся по позвоночнику, точно по клавишам клавесина…»

Тео остановил пленку.

– Это текст, который написал Пабло Серрано, – сказал он, подняв на главного инспектора глаза.

– Это запись для гипноза? – выпалил Вила и вдруг, словно очнувшись ото сна, посмотрел на столпившихся полицейских. – А ну-ка бегом работать! Без вас здесь разберутся. Быстро! Быстро!

Все разлетелись точно стайка больших черных бабочек.

– Откуда ты узнал, что на этих кассетах? – спросил Вила.

– Это моя работа, инспектор. Осталось выяснить, откуда они здесь, кто их принес. Криминалист, как вижу, не нашла ни одного отпечатка – к порошкам так и не притронулась. А уже почти половину проверила. Все протерли спиртом, даже концы лент, немного подпортив записи. Мы имеем дело с осторожным вором.

Вила фыркнул:

– С чего ты взял, что это вор? Их мог припрятать Адрио Дюран. Он имел доступ к этому дому.

– Но тогда мы бы нашли хотя бы его отпечатки. А нет никаких. Бобины протерты. Судя по пыли, года два-три назад. Другие предметы более запылены, чем эти штуки. Морера, – он повернулся к Джоане, – посадите кого-нибудь перебирать книги, тетради, записи… Надо найти, откуда этот текст. Начните с книги Вергилио Ромеро, я оставил ее на подоконнике. Оцифруйте все, пожалуйста.

Джоана отправилась за ноутбуком и портативным сканером. Оглянувшись, она с беспокойством посмотрела на Тео. Тот надел наушники и закрыл глаза. Он был последним человеком, которому следовало бы слушать голос гипнотизера…

Прошло около двух часов, солнечный свет угасал. Джоана увлеченно читала отсканированный экземпляр «Семи бесов Марии Магдалины» и уже нашла главу, которую списал Пабло. Тео периодически менял катушки и слушал. Наконец он снял наушники и остановил пленку. Быстрыми, ловкими движениями пальцев он расслабил втулки на магнитофоне, прокрутил ленту назад.

– Морера! – крикнул он. – Послушайте вот это.

Джоана отложила ноутбук и надела наушники. Тот же голос, мягкий, монотонный и убаюкивающий: «…Сначала я считал, что родился в кругу бродячих циркачей. И первое, что услышал: этот малыш похож на индийца. Да ему хоть сейчас усы нарисуй, обмотай голову тюрбаном, и он будет точь-в-точь факир».

Джоана кивнула.

– Узнала? – Тео снял с нее наушники.

– И какая это по счету запись? – спросила она.

– Шестая. Аурели тогда ее точь-в-точь повторил. Слово в слово.

– А что было еще?

– Разное. История общения индийского ученого шестнадцатого века и испанского капитана в тюрьме Вальядолида, похожая на общение Дантеса и аббата Фарии из «Графа Монте-Кристо»,