Прах Барселоны - Джулия Лионе

Доменик вынул из другого рукава мешочек, подобный тем, что в Средневековье носили с собой, чтобы класть монеты, драгоценные камни и всякую мелочь. Он высыпал на середину пола горсть продолговатых прозрачных желейных капсул, которые можно купить в любой аптеке, чтобы дозировать порошковые лекарства.

– Тринадцать капсул содержат кристаллы сахара, а в четырнадцатой – цианистый калий. Одного из нас завтра найдут здесь «покончившим с жизнью».

– И мы не можем сейчас уйти? – с иронией поднял бровь Тео.

– Уже нет. В противном случае найдут два ваших трупа. Кастани, ты уже третью неделю посещаешь ректора, моего деда, который с тобой проводит психотерапевтические сессии. Весь комиссариат знает, что ты неадекватный. И твою смерть будет легко объяснить.

– Вы выбираете только по этим параметрам? Выбираете психов? – спросил Тео.

– Нет. – Доменик на секунду закрыл глаза. А когда открыл, взгляд его стал холодным. – Я же только что потратил почти час, чтобы поведать вам о нашей миссии. Ты можешь быть тем человеком, которого мы ищем! Но за твою душу кто-то должен заплатить жизнью. Всегда должна быть жертва. Во всех религиях есть этот ритуал. Кровь за кровь, жизнь за жизнь. Это закон баланса. Если его не соблюсти, то с самого начала все прахом пойдет.

– Ты считаешь меня Иисусом? – спросил Тео через силу. Его плечи дрогнули, он не терпел, когда люди произносили вслух слова «Господь Бог», «Иисус», «Дева Мария» просто так, всуе.

– Не притворяйся, что ты сам этого не чувствуешь. Ты всегда считал себя особенным, Тео. И вот день настал – испытай себя.

На удивление Джоаны, которая едва обрадовалась, услышав нотки недоверия из уст своего начальника, тот замолчал. И в глазах его опять поселилось это дурацкое выражение веры.

– Что ты сделал вчера со мной? – глухо проговорил он.

– Излечил.

– Что ты со мной сделал? Откуда тебе известно имя отца Бенито?

– Ты потерял его, ты скорбишь. Но теперь у тебя есть я, – на губах Доменика появилась улыбка превосходства. – Но прежде – дань. Ну так что? Сыграем?

– А если мы оба – ты и я – останемся в живых?

– Значит, я твой Вергилий! Я почти уверен в этом.

Тео смотрел на него, как на человека, который пообещал большой куш. Джоана ни глазам, ни ушам своим не поверила, когда Кастани, скрестив на груди руки, сказал:

– Играем!

Что?! Джоана округлила глаза, бросив на Тео изумленный взгляд. Он собирается рисковать этими детьми? Ею? Он не верит, что Доменик – этот религиозный фанатик – настроен серьезно пить яд?

Доменик отклонился и перенес вперед взятые откуда-то позади него огромный золотой кубок, украшенный драгоценными камнями, и совершенно неуместную здесь бутылку воды из супермаркета. Теперь картина перед ними все более напоминала «Тайную вечерю» с современными нюансами. Только сидели они не за столом, а на полу, как какие-то дзен-буддисты. Все лица – юные, несмышленые. В центре – кубок, прозрачная бутылка с современной наклейкой и это лицо Доменика, от которого веяло губительным фанатизмом. Свет свечей играл на нем тенями, делая еще более демоническим.

– Начнем с меня. Раз уж я старший. Закончим вами – так как вы наши гости, – сказал Доменик, обращаясь сначала к Тео, затем к Джоане.

Он взял одну из капсул и, раскрыв ее, высыпал содержимое в кубок, долил воды. Дал веществу раствориться.

– Цианид лучше растворим в воде, – пояснил он и залпом осушил бокал.

Все замерли, глядя на него расширенными глазами, в которых читались страх и недоумение. Причем одни казались испуганней других – значит, не все разом вступили в клуб. Для кого-то сегодняшняя сцена была шокирующей новостью.

Доменик сидел с опущенными веками и почти не дышал.

– Должен был уже подействовать. Но нет. Не сегодня.

Джоана смотрела на него с ужасом. Он собирался совершить самоубийство. На миг ей показалось, что это все не взаправду. Но Доменик передал воду и кубок сидящему от него справа парню. Тот протянул руку, и пальцы дрожали вполне реально. Он целую минуту не мог открутить крышку, а когда наливал воду, плеснул на свою монашескую рясу и долго отряхивался, чертыхаясь.

– Не тяни резину, Феле, – процедил сквозь зубы Доменик. – Если не сегодня, то уже никогда. Я ведь обещал.

Феле нагнулся, чтобы подхватить капсулу, взял одну, бросил, подцепил трясущимися пальцами другую. Засунув ее себе в рот, он было собирался проглотить. Но Доменик остановил рукой кубок на полпути.

– Ты хочешь заставить нас ждать дольше, чем способны выдержать нервы? Среди нас дамы. И им не светит быть мессией, но они рискуют наравне со всеми.

Надо же, какой сексист!

Феле опустил голову и принялся вскрывать капсулу, обе половинки которой тут же упали в кубок. Он было попытался их достать, но его остановило нетерпеливое рычание Доменика:

– Да пей уже так! В твоей капсуле нет цианида, это же сахар. Разве не видишь? Пронесло! Пей.

Феле влил воду в рот и замер, не дыша, с выпученными глазами и надутыми щеками. Его тело содрогнулось, он сглотнул. Несколько студентов шевельнулись, порываясь подняться.

– Сидеть! – рявкнул Доменик. И все застыли каменными статуями, опустили руки на колени и смотрели в пол. На его лице воцарилась прежняя благодать. – Следующий!

Дальше шла блондинка с цветными заколками в волосах. Она быстро, механически подхватила в одну руку бутылку, в другую – кубок, плеснула воды и поставила перед собой. С широко раскрытыми, остекленевшими глазами нагнулась и взяла капсулу. Умелые пальцы быстро располовинили ее и всыпали порошок в воду. Несколько взмахов, сотворивших в кубке миниатюрный водоворот, и она одним махом заглотила раствор.

То чувство, которое отпечаталось на ее лице в минуту ожидания, невозможно было сыграть никакому актеру.

Служа в полиции, Джоана успела повидать многое, чтобы уметь отличить игру от самого настоящего страха. Шея напряжена, дрожала нижняя челюсть, брови изогнуты. Девушка изо всех сил сдерживалась, но дрожь охватила сначала ее губы, потом и все тело. Чтобы остановить эту тяжелую волну, побежавшую по рукам и ногам, она обняла себя и стиснула зубы. Ее брови то взлетали, то хмурились.

Ради чего они себя подвергают такому испытанию? Что Доменик с ними делает?

Спустя некоторое время она расслабилась, открыла глаза и посмотрела на Доменика. Ее дыхание стало тяжелым, по щекам потекли слезы. Эта девочка сейчас была готова умереть.

– Не сегодня, Лила, не сегодня. Чувствуешь? Чувствуешь крылья за спиной? Это и есть свобода! Ты никогда не будешь прежней Лилой. Ты обрела новое рождение.

Ее веки смежились, она сжалась, продолжая тихо всхлипывать.

Джоана посмотрела на Тео, и ее сердце подскочило к горлу. Ее начальник наконец понял, что Доменик в игрушки не играет. Его рот сжался в нитку, он побледнел, на виске пульсировала синяя жилка, волосы на лбу взмокли.

Переведя туманный взгляд с него на горстку прозрачных капсул