Прах Барселоны - Джулия Лионе
– Зачем были нужны эти записи?
– Их использовали ровно для того, для чего и сейчас. Ставили пациентам, сводили их с ума всей этой чушью. У Дюрана был какой-то сумасшедший план мести.
– Думаешь, он жив? – прошептала Джоана.
– Из него вышел бы знатный маньяк. И было бы здорово его поймать… Но боюсь, мы имеем дело не с ним.
– А с кем?
– С тем, кому досталось это богатство в наследство.
– А ты знал, что внук ректора пытал своих должников и ему диагностировали шизофрению? – выпалила Джоана. – Я тоже пробила его. Ты не станешь злиться?
– Нет, Морера. С чего бы. Ты имеешь право. Наш клиент должен хорошо владеть гипнозом… – Он запнулся, опустив голову. – И быть палачом по призванию. Эта ректорская семейка… У меня к ним много вопросов. Во-первых, отец Доменика пропал без вести, когда самому Доменику было от силы несколько дней. Его обнаружили спустя полгода в Израиле. Он там так и остался. Я сделал пару запросов – уехал к матери в Ашкелон.
– Жена Пальяреса живет в Израиле?
– Да, она еврейка. Развод в начале девяностых. Ты же знаешь, в Израиле очень сложная система экстрадиции. Чтобы открыть уголовное дело, документы надо переводить на иврит, потом долго ждать решения судьи. И чаще это отказ. Эстеве пытался его вернуть, потом плюнул. Я пробовал вывести ректора на беседу, но тот избегает разговоров о семье.
– Почему сын Эстеве так странно поступил? – удивленно проронила Джоана.
– Он рос в семье потомственных психиатров. Его судьба была предрешена. Назло отцу женился в семнадцать на малолетней певице, причем принудил Эстеве Пальяреса дать согласие на брак, а потом внезапно сбежал. Возможно, у него тоже было какое-нибудь психическое заболевание, но я ничего не нашел, хотя использовал три своих канала. Значит, они умеют подтирать информацию и, увы, есть связи в полиции.
– Связи есть, уж точно, – фыркнула Джоана. – Доменика обвиняли в тяжких телесных, а в итоге-то дали пару месяцев на лечение. Почему так, Тео? Почему?
В этот момент подошел Вила.
– Вы допросили Доменика Гарридо? – сухо спросил Тео, поднявшись с пола. Джоана тоже встала.
– Как раз закончили. Агирре только что звонил. Ничего на него нет. Пробирался сюда с группой студентов – согласился с этим. Устраивали ритуалы посвящения – тоже согласился. Револьвер с просроченной лицензией конфисковали, штраф выписали. Криминалисты не нашли следов ни крови убитых, ни яда. Цирк, который он разыграл, доказательством, что он причастен к смертям студентов, служить не может. И у меня для тебя плохая новость, Кастани.
Тео слушал, опустив голову, и встревоженно поднял на него глаза.
– Какая?
– Ты отстранен от дела. Гарридо написал заявление. Ты угрожал ему пистолетом и избил, покалечив лицо.
Тео был ошарашен.
– И вы меня отстраните?
– Уже, Кастани. Нечего было руки распускать.
Старший инспектор запустил на секунду пальцы в волосы, шумно вздохнув. Но совладал с собой.
– Разрешите хотя бы моей напарнице поговорить с Домеником.
– Зачем? Все кончено, Кастани.
– Он запудривал мозги студентам!
– Чем? Конфетти?
– Пусть Морера допросит его. Она ведь не отстранена. Мне надо посмотреть со стороны, как он держится. Это Гарридо! Мы не можем его вновь отпустить. Вы, разумеется, допрашивали его на камеру?
– Кастани!
Лицо Тео изменилось, он сжал челюсти, сверля взглядом главного инспектора.
– Да, запись есть, – кивнул Вила, глядя в пол, будто ему внезапно стало неловко. – Идемте. Придется поторопиться. Мы его долго держать права не имеем.
– Он имел при себе огнестрельное оружие! – напомнил Тео.
– Кастани, я что, по-твоему, вчера родился? – И главный инспектор, развернувшись, крикнул полицейским: – На сегодня все! Через час здесь будет темно, как в заднице. Оставьте все на своих местах, продолжим завтра утром.
Внук ректора – одетый в темное, волосы стянуты в низкий хвост, спокойный как удав – сидел в комнате для допросов, в которой совсем недавно Гаэль читал Аурели Марсе «Божественную комедию». Место перед ним пустовало. Начальник отдела Вила, инспектор Агирре, Тео и нервничавшая Джоана наблюдали за ним по другую сторону зеркала Гезелла.
Не глядя на Джоану, Тео похлопал ее по плечу, а потом кивнул Агирре. И Джоана отправилась за инспектором к Гарридо.
Она опустилась на свободный стул напротив. Вчера этот человек сидел в стенах заброшенного особняка в костюме средневекового монаха, его окружали фигуры в таких же монашеских одеяниях. Он заставлял юных студентов пить яд.
– Здравствуйте, Доменик, – процедила она, нарочно обратившись к нему на «вы», чтобы создать дистанцию.
Доменик сидел полубоком, вальяжно отбросив локоть на спинку жесткого стула. Джоана придвинула свой стул, и он выровнялся, сложив руки перед собой на столе, как ученик. В лице – нарочитая, притворная готовность.
– Здравствуйте, Джоана. Давайте начистоту? Вы меня обманули, и я вас обманул. Мы квиты.
– Как же вы меня обманули? – сузила глаза Джоана.
– Я знал, что вы из полиции. И все равно решил провести тот обряд.
Глаза Доменика блеснули. Что-то в его взгляде заставило Джоану насторожиться. Блеск холодного расчета? Блеск безумия? Блеск настороженности жертвы, ожидающей нападения? Кем был этот человек? Жертвой религиозных заблуждений или охотником?
– Раз уж вы разыграли нас, – сказала Джоана, – раз уж вы считаете свой поступок невинной шуткой, тогда не станете, я думаю, сопротивляться и ответите на несколько вопросов?
– Отвечу на те, на которые знаю ответ.
– Что за история с Иисусом, Данте и прочая мистификация? На самом деле.
Доменик прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, забросил локоть на спинку стула.
– Я уже рассказывал это инспектору Агирре.
– Расскажите и мне. Ему не приходилось пить цианид вчера вечером в вашей компании.
– Человек, который основал клуб «Данте», верил во все это. Тайное общество приносит клятву изучать материалы, оставленные его патроном. Это лишь дань уважения человеку, который спас ему жизнь, – произнес он таким тоном, будто был епископом и читал Джоане проповедь. – Вы, скорее всего, уже обыскали особняк и нашли его книгу.
– «Семь бесов Марии Магдалины»? – уточнила Джоана.
– Да. А еще наверняка нашли и кассеты с записями.
– Значит, вы о них знаете?
– Конечно. Эти кассеты принадлежат клубу «Данте». Как и особняк. Точнее, он принадлежит Альберто Ромеро. Альберто позволил нам проводить собрания в Каса Ресуситадо. Я дал его контакты инспектору, он живет в Штатах. Инспектор уже связался с ним.
До чего скользкий! Джоана опять заставила себя улыбнуться.
– И Альберто Ромеро знает, что вы заставляете пить своих собратьев яд в стенах его дома?
Доменик смущенно опустил голову.
– Нет, не знает.
– А студенты? Они знали, что вы нас разыгрывали?
– Я уже сказал вам. Каждый проходил обряд инициации, и каждый был уверен в том, что может выпить цианид. Вы не были исключением.
– Что вы знаете о психиатрической больнице,