Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Инспектор, оговорочка. Вы сказали – «убийств не было». Все же вы считаете это убийствами? Студентов убивают?

Агирре схватил стул и сел подальше от Джоаны.

– Мне кажется, вы что-то про внука Пальяреса недоговариваете. – Джоана тоже взяла стул и села напротив него.

– Вы пойдете не по тому следу, – прошипел инспектор.

– А может, как раз по тому? Кто занимался делом университета? Вы?

– Да, я, – процедил сквозь зубы Агирре, уронив локти на колени.

– Значит, психопат Доменик Гарридо берется за голову, его деда ставят ректором, студенты вдруг начинают накладывать на себя руки, у всех на устах какое-то тайное общество, название которого подозрительно совпадает с названием ночного клуба, которым владеет Доменик, – стала перечислять она. – И все это на глазах у Вилы. Не верю, что он не замечал у себя под носом таких жирных бревен. До того как дело передали Кастани, был разговор про профессора Видаля? Ведь вторая смерть случается в его квартире!

– Мы не связывали Пабло с теми смертями из семидесятых.

– А почему так?

– Мы не догадались! – скрежетнул зубами припертый к стенке Агирре.

– Ты веришь главному инспектору? – вырвалось у Джоаны.

Агирре молчал, его ноздри вздувались, как парашюты.

– Правду, Агирре! – Джоана стиснула зубы. Она не собирается закрывать на это глаза.

– Нет, я Виле не верю, – одним духом выпалил Агирре. – Поэтому и вызвался помогать вам. Черт возьми! И теперь у меня могут быть проблемы…

– Уже лучше! А теперь вернемся к главному. Что не так с Домеником Гарридо сейчас?

– Я не знаю. Но что-то не так – это точно. Он скользкий, нарочито искренний… поэтичный. Хотя, когда мы его вытаскивали из разных нехороших дел, он был другим. Настоящим, что ли… Честнее. Пусть поганей, развязней, но честнее. А теперь строит из себя одухотворенную личность… А ведь видно по глазам, что гниль прежняя осталась. А еще он был импульсивным, как черт. А теперь – герцог Виндзорский! Так не бывает, чтобы взрослый человек был взрывным, а потом – раз, и спокойный, как слон. Его в пример всюду ставят, мол, случай чудесного преображения. И ректор больше всего голосов набрал, потому что якобы таких вытаскивает со дна.

– Этот Эстеве тоже тип очень скользкий. – Глаза Джоаны сузились. – Говорить с ним – точно в покер играть. Глазом моргнуть не успеваешь, как уже всю себя перед ним наизнанку вывернула. Есть чему поучиться. В каком году он стал ректором?

– В девятнадцатом.

– А до того времени кем был?

– Вице-ректором по коммуникациям и координации. А до того просто преподавал общую психопатологию в кампусе Bellvitge, он и сейчас преподает там.

– Что еще?

– В психиатрию он пошел, потому что потомственный психиатр, третий в поколении, психоанализом занялся, когда внук стал пропадать по притонам. Мол, хотел найти с ним общий язык. Он в каждом интервью сообщает, как болеет душой за каждого своего студента, как борется за сокращение числа депрессий, и все такое. Неужели не встречали в прессе?

– Встречала. Но как это вяжется с историей Анхеля Ромеро и его шпионки Марии? – спросила Джоана. – Как имена из прошлого связаны с настоящими? Как так вышло, что имя человека, который расстрелял Ромеро, носит внук Пальяреса, а Аурели Марсе из две тысячи двадцать третьего утверждает, что жил в одной комнате с сыном доносчика Роблеса из тысяча девятьсот семьдесят пятого?

– Я не знаю, инспектор Морера. – Агирре был искренен. – До того, как дело передали Кастани и вам, все выглядело гораздо проще. Нам нужно было просто вычислить игру навылет, и все.

– Но она уходит корнями в прошлое… Или нас хотят заставить поверить в это, или Дюран жив и продолжает мстить.

Джоана сузила глаза и отвернулась, несколько минут обдумывая информацию.

– Что мы имеем? – произнесла она спокойнее. – Профессора Видаля с его психиатрической клиникой Санта-Крус и доброго самаритянина Пальяреса, который набирает себе очки психологической помощью студентам по программе «Жить дальше». Оба преподавали в университете, и оба психиатры. Внук Пальяреса с темным прошлым и ночным клубом в придачу. Доменик Гарридо, как и сам Пальярес, кажется, может находиться в родственной связи с человеком, который расстрелял Анхеля Ромеро. Значит, оба могут быть объектами мести Адрио Дюрана, который, возможно, еще жив. Также мы имеем некое таинственное общество – клуб «Данте», основанное при Дюране… этом странном, безродном ассистенте профессора Видаля, протеже Вергилио Ромеро. А еще он, возможно, сын шпионки Марии – тайной жены расстрелянного капитана. Подозрительно название ночного клуба Доменика – там и там «Данте». И очень тесный клубок родственных связей между жертвами из семидесятых с жертвами наших дней. Следите за мыслью? – Джоана вскинула палец к виску.

– Уже в косичку заплел, – выдохнул Агирре. – Что делать? За что браться? Вила палец о палец не ударит, я его знаю. Его метод раскрытия преступлений называется «само как-нибудь».

– Хотите место старшего инспектора? – внезапно рубанула Джоана. – Вы десять лет без повышения.

Агирре вспыхнул, став как помидор, и заерзал на стуле, но промолчал.

– Окей! – Джоана щелкнула пальцами. – Тогда вам выгодней играть на нашей стороне поля, Агирре. Ведь если мы распутаем этот клубок, то раскроем сразу несколько преступлений полувековой давности и спасем детей от гибели. Думаю, причина для повышения весомая, нет?

Джоана потерла руки, сделав вдох-выдох. Она сама от себя такой смелости не ожидала. Но у нее был прекрасный учитель – Кастани на ее месте поступил бы так же.

– Первое. Я бы подняла все висяки: незакрытые дела самоубийств, несчастных случаев и смертей молодых людей возраста Самюэля Лозано и Пабло Серрано за последние пять лет. Не за пятьдесят, как велел нам Вила, которому лишь бы нас загрузить бессмысленным трудом и отвлечь от главного.

– Да мы только и делаем, что поднимаем дела! – буркнул инспектор.

– Второе: надо прошерстить ночной клуб Доменика. Взять наружку у входа, проверить медкарты по травмпунктам в радиусе клуба.

Агирре промолчал. Его лицо стало мрачным. Все-таки кто же это такой – Доменик Гарридо, что с ним не хочет связываться полиция?

– Третье, – бесстрастно продолжала Джоана. – Закрытая в 1987 году психиатрическая больница Санта-Крус. Нужно хоть из-под земли, но достать материалы исследований профессора Видаля. Прошло несколько недель с тех пор, как о них стало известно, но мы ничего не сделали. Мы торчим на парах по базовой статистике вместо того, чтобы заниматься реальным расследованием. И тут вы, Агирре, должны нам помочь.

– Но бумаги забрала вдова, сеньора Каридад. В восемьдесят седьмом году! У нее ничего не сохранилось! – воскликнул Агирре. – Кастани сказал то же самое!

– Потому что ему