Прах Барселоны - Джулия Лионе
Потом его что-то выдернуло из этого состояния.
– Нужны записи с камер, – произнес он привычным своим твердым тоном.
Как раз явились криминалисты, попросив всех удалиться из палаты. Джоана, Тео и Агирре отправились в мониторную. Гаэль остался.
Тео влетел в помещение с несколькими экранами, схватил мышку, глядя в экран. Вынув папки за 21, 22 и 23 сентября, быстро их просмотрел. Всунул флешку, запустил программу, которая высветила длинный лист видеофайлов. Он проверил вес и названия. Потом открыл два видео: за 4 утра 22 сентября и 4 утра 23 сентября, запустив их одновременно и ускорив просмотр. На обоих была палата Аурели. Оба видео вещали двух одинаковых Аурели, которые двигались совершенно идентично – бедолага нервничал, ходил кругами, дергал себя за волосы, садился на пол под окном в то самое место, где его сегодня нашли мертвым.
Таким Джоана оставила Марсе часа три назад.
– Аурели здесь не было примерно с 23:00 22-го до 4:00 23-го, – пробормотал Тео. – В их команде есть хакер.
Потом пришел Гаэль.
– Выводы, которые сделали судмедэксперты, неутешительны, – сказал он. – Предположительно сегодня ночью Аурели покидал больницу. На его теле найдены частицы подвальной пыли, точнее скажут после лабораторного анализа. Порез от ключицы до паха был нанесен не им, но правшой. Был использован стальной острый предмет. Рана обработана антисептическим средством с гемостатическим действием, предположительно содержащим силиконовую основу. Скорее всего, причиной смерти стал очередной психотический эпизод, вызванный каким-то сильным потрясением.
Тео слушал, упираясь в стол обеими руками и опустив голову, смотрел в одну точку, по телу пробегала судорога, будто его били хлыстом. До Джоаны доносилось его бормотание. Он отбивался от слов Гаэля латынью, заученной с детства, ограждаясь ею всякий раз, когда встречался со смертью.
Остаток дня они провели, сканируя архивные документы медицинского факультета. Это были анкетные данные студентов, которые учились в одни и те же годы с Дюраном, университетские служащие, преподаватели, их ассистенты, приглашенные профессора.
Тео за все время не произнес ни слова, будто объявил всем бойкот. И тогда поздно вечером Джоана, разозлившись, вскричала, что раз уж ее начальство потеряло дар речи, то она дает задание сама себе и идет в дом Вергилио на встречу с членами клуба «Данте».
Только тогда Тео поднял на нее покрасневшие от напряжения глаза и виновато проронил:
– Прости. Я, конечно же, пойду с тобой.
Они явились в парк за полчаса до закрытия, потоптались между объемными столбами Зала ста колонн, у дома Гауди и, поднявшись наверх, обошли площадку Греческого театра. Сам парк был разбит на холме, который обвивали дорожки, почти как Дантово «Чистилище». Смотровую площадку снизу поддерживали аркады из грубого камня.
– Это место действительно похоже на то, что описал Данте! – Джоана протянула Кастани телефон – на экране карандашный рисунок Боттичелли «Бездна Ада».
Тео коротко глянул. Она вернула на экран приложение Google Earth.
– А это парк с высоты птичьего полета! – ткнула она ему в лицо телефон. – Сходство есть, ты прав.
Тео взял ее телефон и замер со сведенными к переносице бровями, пальцами увеличил изображение.
– Нам надо попасть вот в эту точку, слева от белого особняка. Там тоже смотровая площадка и есть лестница, которая будто никуда не ведет, просто на холм, в кусты. От этого места рукой подать до забора Каса Ресуситадо.
– Он огорожен забором? – с беспокойством спросила Джоана.
– Да, но там есть калитка. Вчера… она была не заперта.
Они поднялись на смотровую площадку рядом с Каса Триас: белый, украшенный кирпичной кладкой и зелеными ставнями трехэтажный особнячок с замысловатым модернистским фасадом. Его выпростанный вверх треугольный волнистый портик был виден издалека.
На ходу Джоана гуглила информацию. Дом Триас – проект архитектора Жулио Батльевель-и-Аруса, соратника Гауди, построенный в 1905 году. Сам дом и прилегающая к нему территория являлись частной собственностью. И там проживали живые, реальные люди! Как гласил интернет: потомки адвоката Марти Триаса и его жены Аны Масенкс, которые приобрели два участка на территории Парка Гуэля в 1901 году.
– Интересно, каково это жить здесь? Шум, гам, постоянная музыка, которая льется из Зала ста колонн? – спросила Джоана.
Под сводами зала потрясающая акустика за счет того, что колонны полые. Музыкантов, что там играли песни «Битлз», слышно было даже здесь. Люди – местные и те, кто имел муниципальный пропуск, – продолжали гулять.
Тео слушал болтовню Джоаны молча. Со вчерашнего дня он был сам не свой. Но она уже привыкла, что после каждой новой жертвы их расследования, после каждой смерти ему требовалось время, чтобы пережить ее. Она не мешала ему, когда он отходил в темные углы для молитвы, но все равно пыталась потом разговорить, растрясти и отвлечь.
Они стали подниматься на холм, называемый Голгофой. Шли сквозь буйную поросль кустов. Солнце почти село, но небо все еще оставалось светлым. В густых зарослях сумерки ощущались отчетливее.
Джоана вновь попыталась расспросить Тео, как дом выглядел изнутри. Тот с неохотой цедил слова, сказал, что он все еще считался частной собственностью и что там даже мебель осталась на своих местах – ее не трогали со смерти Вергилио Ромеро.
Из-за крон высоких деревьев выглядывали шпили, цветные витражи, белесые тела барельефов, барабан на башне с круглыми окошками и фигурой Марии Магдалины на ее вершине. Зрелище, пугающее в свете лучей уходящего солнца.
– Я просил тебя пробить по базе, есть ли в роду Ромеро член семьи, служащий в Ватикане? Ты сделала?
– Да, есть. Эмануэле Ромеро, комиссар Корпуса жандармерии Ватикана.
На миг Тео остановился, сжав пальцами глаза, скривился, точно от зубной боли, сжал кулак и выдавил из себя улыбку.
– С тобой все в порядке?
– Да.
Запрятанная в густых зарослях калитка действительно оказалась незапертой, и они наконец попали в сад. Миновав заросший мхом фонтан с позеленевшей статуей в центре, они прошли дорожкой до ступеней мраморного крыльца, взобрались к парадным дверям. Те были наглухо заколочены.
Джоана подняла глаза, обведя взглядом невероятной красоты особняк, крыша его и крылья тонули в темноте. На них смотрели окна нижнего этажа, ослепленные плотными жалюзи.
– Здесь должен быть павильон, который сообщается с главным зданием подземным ходом. – И Тео двинулся направо. Солнце уже совсем село, тропинка, вившаяся между деревьев, едва серела. В тишине их шаги раздавались оглушительным хрустом гравия. Они дошли до небольшого строения, похожего на базилику в миниатюре с металлическим куполом и шпилем. На деревянной окованной металлом двери Тео нащупал кодовый замок.
И опять его шатнуло. Он прижал стиснутый кулак к глазу, словно преодолевая головокружение. Джоана наклонилась, чтобы разглядеть продолговатое устройство с цифрами. Тео набрал