Прах Барселоны - Джулия Лионе

– Особняк Ромеро проектировался с подземными ходами и имеет несколько входов, – сказала Джоана. Они уже были внутри и шли в сторону павильона. Под ногами шуршал гравий. – Их собирались засыпать сразу после смерти Вергилио, когда парк был передан государству и объявлен памятником культуры. Но этого не случилось. Есть еще парочка Ромеро, дом принадлежит им. Один живет в Америке, а другой – служит в Ватикане, хотя это и тщательно утаивается.

– Почему Вергилио застрелили?

Джоана кинула на Тео многозначительный взгляд.

– Вы нашли это в интернете?

– Давай на «ты», пожалуйста.

Джоана притянула его к себе. В глазах ни следа наивности той юной девчонки, какой казалась Тео его напарница. Маска спала. Перед ним падший ангел. Она поднесла его руку к своим губам и погрузила пальцы в рот. Потом яростно впилась губами в губы, лохматя его волосы. Тео потерял счет времени, его сердце подпрыгнуло к горлу, колени подогнулись. Он прижал ее к себе, но она тут же его оттолкнула, напоследок прокусив губу и больно сжав пальцами под скулой.

Тео ошарашенно отстранился, утерев со рта кровь.

– Идем. – Она потянула его к двери с висячим кодовым замком, слегка заржавевшим от пребывания под открытым небом, и набрала комбинацию. Тео успел бросить взгляд на цифры, что были до того, как она сдвинула колесики, постарался запомнить длительность звуков, что издавали пружины.

К первому прибавить двойку, ко второму – единицу, к третьему – шестерку.

Он сделал глубокий вдох, чтобы не начать дрожать. Джоана не должна знать, что ему страшно. Слишком было все кругом фантастично. Другой была Джоана. Не сошел ли он с ума? Его пугала перспектива вернуться в то состояние, когда не контролируешь себя и происходящее. Он боялся умереть, находясь не в своем уме…

Внутри темно, сыро, пахло пылью. Окна снаружи закрыты плотными деревянными ставнями, свет внутрь не проникает. Джоана чувствовала себя уверенно. Она шла вдоль стены на ощупь, одной рукой касаясь шершавой штукатурки, другой сжимая пальцы Тео. Когда они спускались, запахло подвалом и крысами. Тишина неприятно сжимала голову. Тео шел как заговоренный и даже фонарика на телефоне не включил.

Наконец они остановились. Джоана отперла дверь, потянув за кольцо. Музыка зловещего скрипа прорезала тишину.

В жилых помещениях светлее. Парковое освещение, просачиваясь в запыленные витражи, рисовало на зачехленной мебели узоры теней. Духота. Голова кружилась, сжало виски, вернулся неприятный звон в ушах. Или это от тишины? Современный человек не выносит тишины, он всегда окружен жужжанием телевизоров, кондиционеров, шумом проезжающих за окнами машин. Но, случайно попав в такое тихое место, ощущает беспокойство.

Пыль, завалы коробок, стопки папок, перевязанных бечевкой, отодвинутые от стен буфеты и витринные шкафы, под стеклами тонкий фарфор, книги, статуэтки. Было странно видеть все эти брошенные десятки лет назад вещи в доме, который находился на территории большого прогулочного парка.

Широкую мраморную лестницу озарял поток тусклого света. Сквозь запыленное стекло заметен край растущей луны. Под подошвами хрустела пыль. На втором этаже спальни, шедшие анфиладой. Портреты испанских вельмож, камчатые шторы, стеллажи, заставленные книгами.

Они шли, углубляясь во чрево этой пещеры, молча и держась за руки. И вот узкая винтовая лестница, ведущая куда-то наверх. Но куда? Выше этажей нет – лишь квадратная башня со стеклянным барабаном, снаружи украшенная фигурой готовой воспарить в небо Марии Магдалины.

– Знаешь, как называется это место? – Джоана обернулась, бросив взгляд на Тео. Глаза ее отразили луч света, падающий сверху, создав иллюзию, что они сверкнули сами по себе, словно у оборотня. – Башня бесов Марии Магдалины.

Это была не Джоана, злой дух принял ее облик. Но Тео не смог отнять руки…

Под куполом было пусто, пространство без окон, свет проникал только через круглые отверстия. Пол гладкий и каменный, грубоватый, как в замках эпохи Крестовых походов.

Злой дух с обликом Джоаны вывел его на самую середину под поток тусклого света, сжал плечи, держа на расстоянии вытянутых рук. Некоторое время она с вызовом смотрела ему в лицо, потом обвила голову руками, поцеловала.

– Оценил идею для первого свидания, инспектор Кастани? – спросила она прерывистым голосом, с неохотой отрывая от него губы.

Он понимал, что это колдовство, но целовал ее беспорядочно и торопливо, точно боясь, что она исчезнет или сейчас кто-нибудь придет: полиция или из службы парка. Целовал ее глаза, виски, губы. Рот скользнул к уху и шее. Даже когда звон в ушах стал совсем невыносимым, он не разжал рук, уложил ее на пыльный пол. Она сорвала с него ветровку и водолазку, перевернула на спину, оседлала, стала расстегивать брюки. Тео попытался поймать ее запястья, заглянуть в лицо.

Это дух, злой дух, это не Джоана. Это иллюзия!

Она вывернулась, оскалив зубы, зашипела, как кошка. Между ними возникла борьба. Она вырвала из своего пояса ремень и играючи шлепнула его по ребрам. Он попытался отнять, она отдернула руку, стиснула его запястье, больно вонзившись зубами в кожу, следом поцеловала укус, провела по нему языком, заставляя его цепенеть. Он потянулся к ней ртом, она обвила его шею ремнем и туго стянула. Он попытался вскинуть руки, но не смог этого сделать, в глазах потемнело. Лицо Джоаны, искаженное яростью, исчезало.

Его перевернули лицом в пол, дернули за волосы и за нечто, стягивающее его шею, точно ошейник. Он был почти без сил, но осознавал себя балансирующим на коленях. А когда открыл глаза, увидел, что перед ним на полу не Джоана, а Аурели Марсе голый по пояс, в штанах от больничной пижамы.

Аурели, которого он оставил в палате университетской больницы.

Это не могло быть галлюцинацией. Тео попытался пошевелиться, но его точно зажало в тиски: кто-то стоял за его спиной, тянул ошейник одной рукой, другой зажимая нос и рот. Он слабо дернулся, руки за спиной были связаны. Вспомнив, как учили в академии тренировать задержку дыхания, замер, перестав сопротивляться.

Он одет, значит, Джоана приснилась. Под скулой болело – пережали сонную артерию. Все это время он был в отключке. И коварное бессознательное выплюнуло его тайные желания, опорочив невинный образ единственного человека, который ему нравился…

Если его собирались убить, он должен успеть понять, что происходит и кто его убийца.

– Сюрприз, – выдохнул Доменик ему в ухо. Он крепко впился пальцами в его лицо, продолжая оттягивать ремень на шее назад. Глаза Тео расширились, но он не дал панике овладеть собой.

Перед ним лежал Аурели – единственный свидетель. Приподнялся на локтях и смотрел на Тео с испугом.

– Не дергайся, и я тебя отпущу. Будешь дергаться, мне придется его зарезать, а тебя я планирую просто стукнуть по голове чем-нибудь