Прах Барселоны - Джулия Лионе

XIII

Сон в барселонскую ночь

Тео с трудом вынул из кармана ключ от квартиры и попытался попасть им в замочную скважину.

Нет, он не пьян. Четверо суток без сна давали о себе знать. Все эти дни он провел, роясь в полицейских архивах, а потом дожидался, когда решат судьбу Марсе. Не желал оставлять его ни на минуту. Даже когда его отвели в изолятор, он не покинул здания «Моссос д’Эскуадра». И все его предупреждения, что парень попытается покончить с собой, были напрасны. Вила, уверенный, что в здании полиции с ним ничего не может случиться, оставался глух.

Аурели был единственным свидетелем существования некоего злого гения, который сводит студентов Барселонского университета с ума.

– Мы отняли у него все опасные предметы. Его осмотрел врач, – нервничал Вила, которому Тео начал порядком надоедать. – Занимайся своим делом. Ты должен быть в университете.

Разозлившись, Кастани схватил главного инспектора за шиворот и увел к темному углу у служебной лестницы. Убедившись, что никто не видит, поднял рукав плотной водолазки, обнажив предплечье, где зиял белесый рваный след от укуса, расползшийся звездой в том месте на запястье, где проходила веточка голубых вен.

Вила, побелевший и слегка шокированный, уставился на его руку.

– Это я сделал в семнадцать. Зубами разодрал. Причем мне санитары связали руки за спиной. Если чего-то хочешь – возможности найдутся.

Он сказал это, встав к полицейскому вплотную, зло выдыхая слова прямо в лицо. Вила слегка отвел голову, не найдя, что ответить.

– У него в подкорку вшита программа умереть. Ты запер его в четырех стенах, это радости не добавляет.

– Я велю его одеть в смирительную рубашку.

– Если ты это сделаешь, я открою всем, что ты держишь на службе психа.

Вила закатил глаза.

– Ему нужен врач, – шипел Тео. – Полноценная медицинская помощь.

– Этот вопрос решается, Кастани. – Вила попытался оттолкнуть его.

– Давай поскорее, а то мне не терпится объявить миру, что в Центральном отделе убийств служит невменяемый. У тебя замечательное семейство, так? Хочешь увидеть, как рушится жизнь жены и дочек, когда тебя попрут со службы? Ты знаешь, за то, что оставил инспектора с эйдетической памятью, который поднял твою статистику до небес, надо иногда платить любезностью. Я не так часто прошу что-то взамен.

И только тогда Вила переговорил с ректором и дал добро, чтобы Аурели отвезли в университетскую клинику. Бывшего студента поместили в одиночную палату психиатрического отделения. Тео потребовал, чтобы к нему приставили санитара, который, не переставая, говорил бы с ним.

– Ему нельзя давать думать, – предостерегал он. – Он должен постоянно отвлекаться.

Тео зашел в прихожую квартиры, которую на время уступила полиции вдова профессора Видаля. Зазвонил телефон – Джоана.

Он откинулся спиной на стену, сполз на пол, нажал кнопку приема.

– Инспектор? – начала она осторожно. – Инспектор Кастани…

– Когда мы не в кабинете Вилы, ты можешь называть меня по имени, Джоана.

– Тео, почему ты уехал?

Он закрыл глаза. Потому что мне было плохо и едва не вывернуло наизнанку там, в больнице. Потому что мне стали мерещиться люди, которых я не должен видеть, потому что я не владел ни своей прославленной памятью, ни собой.

– Я должен пробить Доменика Гарридо по базе, – произнес он ровным тоном. – Доменик – внук ректора Эстеве Пальяреса, кроме того, у него значительное преступное прошлое.

– Что? А почему он – Гарридо, а не Пальярес?

– Пока не могу сказать.

– Тео. Нужно поговорить с той старухой! – затараторила Джоана. – Этот мальчишка… Гарридо, да? Не верю, что у него может быть какое-то преступное прошлое. Он же так трясется над Аурели, ты же видел. Может, ты его с кем-то спутал?

Тео не мог допросить его прямо в больнице, тогда бы пришлось раскрыть себя.

– Тео, он сказал, что шарлатан-гипнотизер знаком с сеньорой Видаль! Гипнотизер существует! Старуха нам наплела с три короба! Где ты? Поехали ее допросим!

– Уже поздно. Я отправил ее к родственникам в Мадрид.

– Что?

– Ты права, она лгала нам. Но не во всем.

– Ты отправил ее в Мадрид?

– Так было нужно. Ее могут убрать. Старушка не умеет держать язык за зубами, ей и скучно, и совестно. С ней будут одни проблемы.

– Она многое знает про Пабло! Она участвовала в его переезде к ней.

– Оставим сеньору Каридад, хорошо? Не хватало, чтобы она дала дубаря, пока мы ее жмем к стенке, – закончил он и отнял телефон от уха, сжав на секунду уши, – в голове страшно гудело.

– Но Тео…

– Пока без старушки обойдемся. Где этот Доменик?

– Все еще здесь, со мной, в больнице. – Джоана нервничала.

– Пока Аурели – единственный, кто может пролить свет на эту историю. К нему приставили санитара?

– Да. Думаешь, его действительно перепутали с Пабло?

– Нет. Они стерли ему воспоминание о пребывании у себя, приучили к атропину и отпустили. Убить его нельзя, потому что он шумный, порядочно наследил. Если бы мы начали расследовать его смерть, вышли бы на старуху раньше.

– Она ведь сама себя обнаружила. Зачем было вытаскивать на свет божий эту капсулу? Говоришь, ей скучно. Но не веришь в это.

– Я боюсь, она почувствовала, что ее могут убрать. Не хочется, чтобы это сделали моими руками.

– …ты слышал?

Он, кажется, отключился, пока его напарница говорила что-то.

– Что, Джоана?

– Я говорю, Доменик обещал провести меня в дом Ромеро.

– Как он узнал о нем?

– Аурели упомянул в своем бессвязном бреде.

Он хотел было сказать: «Осторожнее с ним», но вспомнил, кем являлся этот человек.

– Когда вы туда собрались?

– Сейчас. Он сказал, что ему нужно вернуться в университет. Мы встретимся в парке Гуэля на скамейке у домика Привратника.

Тео оттолкнулся рукой от пола.

– Езжай в комиссариат. И займись делами всех самоубийств за последние пятьдесят лет.

– Что? Тео, нет! – Голос расстроенный.

– Я сказал, в комиссариат. Завтра жду отчета. Гарридо скажи, что придешь.

– Но почему, Тео?

Потому что тебя нужно держать подальше от таких типов.

– Инспектор Морера, задание получено? Марш в комиссариат. – И он отключил связь.

По лицу Тео пробежала болезненная судорога, он сжал кулаки, на ладонях отпечатались красные полумесяцы от ногтей.

Все еще ломит? Уже не так сильно. Врешь. Я привыкаю. Ко всему можно привыкнуть. Зачем было бросать таблетки сейчас, когда у тебя такое сложное дело? Отец Бенито, я превращаюсь в чудовище. Сегодня я угрожал главному инспектору. Шантажировал его. Без таблеток я собой не владею совсем. Кто мне отпустит мои грехи?

Тео поднялся.

Надо идти допросить этого Гарридо.

И отправился в ванную. Не включая свет, подошел к раковине, пустил воду, поднял глаза к старинному в черных пятнах зеркалу. Слева – окно в пол, зарешеченное жалюзи, залитое фонарным светом. На него смотрит незнакомое лицо с тенями от реек, как в старых послевоенных фильмах. Он взял гребень и тщательно расчесал