Прах Барселоны - Джулия Лионе
– Нет, нужно выяснить, – стрельнул на него угрюмым взглядом Тео, – чем занимался Жозеп Видаль и что за исследования вел. Сеньора Каридад обронила, что Дюран поставлял мужу материал для исследований.
– В смысле? – скривился Вила.
– Он вырос среди бродяг, он был своим среди них. Наверное, вербовал, как это обычно бывает. За еду. За возможность переночевать. Она не все знает об этом Адрио Дюране, по крайней мере, о той части его жизни, о которой сейчас поведал Марсе. Сказала, что его вырастили циркачи, которые каждое лето давали представления в парке Тибидабо. Она не знала, что гипнозу его обучил Вергилио.
– Как эти бродяги могут быть связаны со студентами, которых нашли мертвыми? – не понял комиссар.
– В семидесятых, до того, как покончить с собой, они исчезали на несколько месяцев, – объяснил Тео. – А потом их находили в ужасном состоянии. Дословно цитирую сеньору Каридад: «…с неправильно сросшимися переломами, едва шевелившими руками и ногами». Мне на ум приходит только одно: что не было никаких бродяг. Студентов похищали, подобно тому, как поступили с Марсе, доводили до состояния овоща, чтобы потом попробовать вернуть память. В больницу их приводили под видом бездомных, чтобы не возникало никаких вопросов. Страшно представить, сколько всего было таких подопытных у профессора Видаля. А он, напомню, смог выхлопотать Дюрану документы с пометкой «как потерявшему память». К нему попал и Жоан Каррера, карточки которого нет в архиве. А что было с теми, кто не смог восстановиться полностью? Они кончили с жизнью. И, судя по тому, что мы видели, – Тео поднял палец в сторону экрана, – опыты продолжаются по сей день!
Все молчали.
– Вы должны были сообщить мне о таких случаях из семидесятых! – вскричал Вила, глядя на Тео. – Почему вы о них умолчали?
– Если бы сеньора Каридад из-за мук совести не начала по крупице цедить правду, мы бы в жизни не связали прошлые события с настоящими, – вздохнул тот.
– И что это были за исследования? Неужели в архивах ничего на профессора Видаля не осталось? – демонстративно накинулся на него главный инспектор.
Тео бросил на него короткий взгляд, в котором сквознула усталость.
– Все его бумаги сеньора Каридад забрала в восемьдесят седьмом году. И у нее ничего не сохранилось. Инспектор Морера это проверила, когда нашли в комнате вдовы капсулу с сахарным песком. Но она занята университетом и не может быть и там, и в архивах.
– Если бы он был замешан в преступлениях такого масштаба, это бы уже давно всплыло. – Комиссар трепал пальцем кончик распечатки. – А что вы скажете о тех предсмертных записках с венком? И что за девушка в белом, про которую я читал в отчетах?
– Уверен, что этот миф сфабрикован, чтобы увести следствие в сторону, – ответил Тео. – А может, ее образ был внушен? Тот, кто, например, обработал Аурели, использовал гипноз. И мог перепрограммировать своих подопытных под любой бред.
– Заявление довольно смелое, – заявил судебный психолог. – Наука не знает случаев, чтобы под гипнозом человек мог находиться в длительном бреду. Во время сеанса – может быть. Но не на недели и месяцы.
– Тогда вам будет любопытно обсудить это с тем, кто решил сделать – и, похоже, сделал – некие открытия в механизмах памяти и гипноза. Поймаем его, и наука узнает кое-что новенькое! – съязвил Тео с кислой гримасой. – Мы поднимем старые газеты, выясним, существовала ли на самом деле эта Мария, на которую пытаются спихнуть ответственность за смерти. Не Мария Ромеро ли это? Мне нужны детали. Какими именно исследованиями занимался Видаль, кто те люди, что приходили к нему на добровольное сотрудничество? Что за бездомные и безымянные, про которых говорила Каридад? Мне нужны протоколы, записи, анкеты. Исследования обычно протоколируют, копируют. Ответы – в его исследованиях.
– План прекрасен. Отдел приступает, – закончил Вила.
– Нет, – остановил его Тео, – а еще мне нужны люди. Моя коллега инспектор Морера и я работаем под прикрытием в университете. Мы больше не можем выполнять всю работу вдвоем. Гаэль Солер помогает нам, но поиск информации – не его прямая обязанность.
XII
Доменик
Первым делом Джоана отправилась в частное общежитие «Резиденция Ангус», где Аурели Марсе раньше снимал комнату.
Погода стояла теплая, ясная, хоть и октябрь на носу. Деревья все еще зеленые, солнечный свет лизал ажурные стены тесно стоящих друг к другу домов с террасами.
Улица Арибау, на которой базировался кампус для студентов, находилась за углом – пешком минут десять мимо стеклянных витрин кофеен, пиццерий, мелких магазинчиков. Под номером 152 должен был прятаться «Ангус».
Прижав к груди стопку учебников, Джоана встала у высокой деревянной двери с изящными вставками из стекла и кованого металла. И едва потянулась к кнопке домофона, как дверь открылась. Выглянула женщина лет под шестьдесят, седые волнистые волосы заколоты «крабиком», свободная футболка с логотипом «Ангуса».
Джоана представилась, назвав свое фальшивое имя, согласно легенде, и добавила, что она подруга Аурели Марсе.
– Ты студентка? – спросила консьержка. В голосе прозвучало сомнение.
– Да, с математического факультета.
– Я уж было подумала, что из полиции. Что Марсе опять натворил?
– А он здесь бывает?
– А ты зачем пришла?
Женщина оказалась крепким орешком.
– Он по-прежнему мается и появляется в университете, как Кентервильское привидение. Очень хочет, чтобы его обратно зачислили, – ответила Джоана с обезоруживающей улыбкой.
– И что? – Глаза женщины сузились.
– Он попросил меня собрать с некоторых товарищей книги, которые у него одалживали, чтобы он мог их вернуть в университетскую библиотеку. Эти трое живут здесь. Вот их имена.
С невинным видом Джоана протянула листочек с заранее записанными на нем именами, которыми ее снабдил Тео, поймав себя на мысли, что неосознанно копирует артистические приемы своего начальника.
– Проходите.
В парадной стеклянные тамбурные двери с цветными витражными вставками, узкая лестница винтом огибала лифтовую шахту, старинный лифт заменен на современный.
– Все комнаты пронумерованы. Давай свой список, я поставлю против каждой фамилии нужный номер.
– А в какой жил Аурели?
– В 315-С, – машинально ответила женщина, но тут же пожалела об этом. Она задержала на Джоане подозрительный взгляд, вновь сощурив глаза. – А то не знаешь?
– Нет, – призналась Джоана. – Он мне не сказал.
– Там теперь никто не живет.
– А почему?
– Эта информация не для ушей посторонних.
Джоана пожала плечами. Какая строгая! Ладно, соседи Аурели будут, наверное, словоохотливее. И поднялась на третий этаж.
Резиденция была устроена в обычном многоквартирном доме постройки начала века. Каждый этаж содержал квартиры с номерами, буквами обозначены отдельные комнаты. Против двух фамилий консьержка поставила один номер, значит, студенты жили по двое, или, может, даже по трое. Джоана заглянула в первую квартиру – длинный коридор, белые стены, ряды светло-коричневых одинаковых дверей. Коридорный изгиб вывел в широкую залу с компьютерами, затем в чистенькую столовую, комнату для отдыха с бинбэгами, телевизором и приставкой.
Ей попадались девушки и парни