Прах Барселоны - Джулия Лионе

– И что было? – выдохнула Джоана, складывая распечатки в стопку.

– Говорят, – начал комиссар, слегка улыбнувшись наивному вниманию Джоаны. – Но только лишь говорят. Это местная легенда. Мол, индиец вылечил его, обучил древним индийским техникам, и тот обрел суперспособности.

– Что значит «суперспособности»? Какие? Сделал капитаном Америкой? – скривил губы Тео. Его глаза как-то странно сверкнули.

– Почти, Кастани. Капитан был дряхлым седым стариком в свои двадцать восемь. А когда покидал камеру через десять лет, предстал перед королем Филиппом крепким молодцом с копной волос цвета воронова крыла. Он обратил старость вспять.

Тео опустил голову, пытаясь скрыть свой интерес. И что за учение было у квазисекты его наставника в иезуитской миссии?

– Но это легенды, – махнул рукой комиссар, – которые, возможно, сам же Вергилио Ромеро про своего предка и выдумал. Он написал книгу «Семь бесов Марии Магдалины», которая вышла небольшим тиражом в шестидесятых.

– Хм, – Тео натянуто улыбнулся. – Расскажите, комиссар, про то, где он путешествовал?

– Из Мадрида, куда его шестилетним сиротой забрала бабка, Вергилио сбежал прямо в Индию. По дороге он заболел цирком, обучился фокусам. Потом уехал в Россию, где несколько лет осваивал верховую езду в этом каскадерском стиле, когда наездник может ехать на спине лошади, стоя на одной ноге. Не вспомню сейчас русский термин… А да, джи-ги-то-вка! Вообще он занимался полной ерундой! Но в моем детстве слухи о нем ходили фантастические. Он был как принц Флоризель: богат, свободен, ничто его не брало, имел кучу друзей, знакомств. Война его как будто боком обошла.

– Не обошла, – мягко возразила женщина, которую представили приглашенным криминальным психологом. – Это защитный механизм. Он предпочел зарыться в предания о своем роде, чтобы не вспоминать, что его родителей разнесло на части во время бомбежки. У тех даже могил нет. Лишь выгравированные имена на мраморе в фамильном склепе на кладбище Монжуик. – Она посмотрела на Джоану, кивнув ей. – История Вергилио попала в книги по психологии.

– Да? – отозвался мужчина в легком белом пиджаке. Его тоже представили судебным психологом. – Не знал. Любопытно.

– Когда он вернулся в Барселону… – продолжил комиссар, – это уже был конец пятидесятых, в его особняке в парке Гуэля собиралась шумная богема. Знаменитости нескончаемыми потоками стекались в его дом, который несколько лет был как проходной двор.

– Хм, центр искусств! – поправила криминальный психолог.

– И деньги у него не кончались? – спросил Тео, скрестив на груди руки.

– Семейные предприятия продолжали функционировать, держась на честном слове и подачках кредиторов. У него было столько знакомств, что краху не давало случиться очередное словечко, замолвленное кем-то кому-то. У него в гостях бывали французские философы Анри Мишель, молодой Ги Дебор, Сартр. Долгое время гостил Пикассо – приезжал из Валлориса на феерические вечеринки, из Жироны Дали… А еще Вергилио был очень дружен с режиссером Федерико Феллини. И фильм «Сладкая жизнь» был вдохновлен посиделками в особняке Вергилио. Это был вертеп революционно настроенных сорвиголов пятидесятых-шестидесятых.

– Хорошо. А кто тогда тот человек, от лица которого говорил Аурели Марсе? – поинтересовался Тео.

– Наверно, протеже Вергилио Ромеро. Безродный. Которого звали просто Себастьян… Кстати, кличку дал Сальвадор Дали, который всех молодых людей вокруг себя звал Себастьянами.

– Вергилио действительно купил его у циркачей?

– Кто знает! Но он водил мальчишку по подмосткам Параллели – раньше там было огромное количество маленьких театриков, таблао, где танцевали фламенко и ставили оперетты.

– Зачем ему это было надо?

– Кажется, он сделал это на спор. Он обучил мальчика трюкам с отгадыванием предметов с завязанными глазами. – Комиссар отстраненно поглядел в потолок. – Прикормыш… А потом Вергилио застрелили. Неподалеку от бывшей психиатрической больницы, в которой отбывала срок любовница старшего брата. Его убили несколькими выстрелами в спину. Сделать это мог кто угодно, Вергилио был культовой фигурой того времени. Мальчик всю ночь прорыдал над трупом, потом прятался в особняке. Около года, наверное, жил в его заброшенных стенах, шнырял по подземным ходам, его отловили и определили в приют, из которого он очень быстро сбежал. Про Вергилио не вещали разве только из утюгов и сковородок. Как ни включишь радио – отпрыск Ромеро сделал то, сделал это. Едва не каждый номер «Ла Вангвардии» содержал какую-нибудь фантастическую историю о барселонском принце Флоризеле. А когда он умер, целая кавалькада влюбленных девиц носила цветы на то место, где его нашли мертвым.

– Этот Себастьян, получается, – его племянник?

– Я так не думаю… Ромеро бы не стал водить по подмосткам, как обезьянку, собственного племянника. Думаю, история родства – выдумка, уловка, чтобы отбить мальчика у директора цирка.

Джоана раздала распечатанную историю Пабло. И все погрузились в изучение. После прочтения каждый впадал в молчаливое раздумье.

– Где, говорите, вы это нашли? – сухо попросил напомнить комиссар.

– Под половицами у платяного шкафа в комнате Пабло Серрано, – отозвался Тео. – Мы взяли на себя смелость поинтересоваться мнением сеньоры Каридад. И она поведала любопытную историю. Оказывается, ее муж Жозеп Видаль – психиатр той больницы, возле которой ошивался Аурели Марсе и застрелили Вергилио. Он вел исследования механизмов памяти. И помогал ему какой-то безродный, которого записали сначала пациентом в отделение для спокойных больных под именем Себастьян Ортега. Потом Жозеп Видаль сделал ему документы на имя Адрио Дюран, засунул в университет и по его окончании назначил своим ассистентом. Вдова Видаля утверждает, что он гений гипноза и до сих пор жив.

Тео сделал Джоане знак отдать документы из больницы комиссару.

– Мы взяли это из архива. Но мы явились до того, как обнаружили рукопись Пабло, и не были знакомы с именем Ромеро. Однако пациентка Мария Ромеро действительно существовала. Вот ее карточка. Что, если Дюран все-таки ее сын? Что, если безродный Себастьян все-таки племянник Вергилио? Что, если он жив и теперь мстит за свое чудовищное детство?

– А что вы нашли на Адрио Дюрана?

Джоана перехватила взгляд Тео и тотчас раскрыла ноутбук.

– Адрио Дюран сорок пятого года рождения был зачислен в Университет Барселоны на медицинский факультет в семидесятом, – зачитала она. – Его документы в порядке, но выданы как человеку, который потерял память: имя, дата рождения присвоены начальником Гражданского реестра, прикреплено рекомендательное письмо профессора Жозепа Видаля.

– Тогда он чист, – покачал головой комиссар.

– Да, – кивнула Джоана, – доучился до последнего курса, получил диплом и умер. Есть свидетельство о смерти. Причина: утопление.

– Вдова Видаля утверждает, что он мог остаться жив, – напомнил Тео.

Комиссар, погладив шершавую кожу подбородка, вздохнул:

– К чему вы клоните, Кастани? Ему сейчас было бы лет восемьдесят.

– С тем, сколько ему лет, трудно разобраться. – Тео встал, заложил руки за спину и прошелся вдоль стола.

– Предлагаю поднять все случаи самоубийств за последние пятьдесят лет, – подал голос главный инспектор Вила и поднял ладони. – Я понимаю, Кастани, что это такая морока! Я знаю, как невесело глотать пыль в архивах, медитировать на мерцающий экран, работать со старыми