Прах Барселоны - Джулия Лионе

– У него делирий на почве приема атропина, – подвела итог врач. – Все симптомы налицо. И вы хотите сказать, что он уснул после какой-то определенной фразы?

– Да.

– Это законно? Ему необходим физостигмин внутривенно. – Женщина подняла голову и посмотрела в сторону зеркала Гезелла.

– Да, вы правы. Ему необходима медицинская помощь. Но сначала мы должны проверить, в какой степени на него воздействует гипноз, который был применен ранее в преступных целях. Все риски под мою ответственность.

– А если он умрет?

– Не думаю. Позвольте нам закончить. Если он проснется и увидит здесь столько народа – перепугается. Его гипнотизировали, читая эту книгу, он реагирует на строки из «Божественной комедии» особенным образом. Мне удалось навести с ним раппорт, и теперь он настроен на мой голос. Я уверен, что найдется терцина, которая поднимет его. Он должен проснуться и видеть только меня. Так будет лучше.

Врач помедлила, переваривая слова Гаэля, неохотно кивнула и вышла.

– Он знаком с гипнозом? – спросил главный инспектор, обратившись к Тео. Тот стоял, обняв себя руками, лицо – непроницаемая маска.

– Изучал на клинических курсах «Медиа Гипнозис», знает метод софрологии Альфонсо Кайседо.

– Зачем ему это? Как это относится к криминальной аналитике?

– Вам надо чаще с нами работать, Вила, – парировал Кастани.

Вила было открыл рот, чтобы отчитать подчиненного за то, что тот в очередной раз переступил черту, но Гаэль за зеркалом открыл книгу, пролистал до последней страницы, глянул вниз и громко вскрикнул:

– «Любовь, что движет солнце и светила!»

Несколько секунд было тихо, а потом Аурели вдруг сделал шумный вдох, и оттолкнувшись плечом от столешницы, поднялся. Инспектор Вила опять не ожидал такого поворота событий и в удивлении посмотрел на Тео.

– Он знал? Он посмотрел в конец книги…

– Да, скорее всего, именно последняя фраза послужила бы пробуждением, – кивнул Тео, в голосе которого скользнуло восхищение. – Такая фраза должна быть короткой и мощной. Во всей «Божественной комедии» единственная терцина, которая состоит из одной строки, – последняя.

Все молча уставились на пробужденного, который смотрел на Гаэля, хлопая в удивлении глазами.

– Вы помните, как здесь оказались? – спросил профайлер.

– Да, меня арестовали… Причем ни за что… Я ни в чем не виноват.

– Как вас зовут?

– Аурели… Нет! Жозеп… Жозеп Эсклау.

– А меня вы помните?

– Вы из полиции…

– Вы употребляете какие-нибудь лекарства?

– Да. Мне нужен ксанакс… таблетка ксанакса. Скоро мне будет нужна таблетка.

– Вы носите очки?

– Да.

– Они сейчас на вас?

– Ну конечно!

Гаэль улыбнулся, взял книгу, нашел ту страницу, на которой прервал чтение, и продолжил декламировать «Чистилище». Бывший студент завороженно слушал.

– Потрясающе! Он опять впал в транс, – удивился главный инспектор. – Такое чувство, что он готов подняться и идти на крышу, если ему приказать. И сброситься с нее, если и это ему велеть.

– Да, похоже, вы правы, – Тео согласно качнул головой.

– Как вообще это работает?

– Процесс гипноза базируется на особенностях фаз сна, в основном на фазе засыпания. Добавляем угнетающие, монотонные и раздражающие действия на нервную систему – в данном случае чтение текста. Не зря была выбрана именно «Божественная комедия». Простому обывателю ее слушать нелегко, без расшифровки эта книга тяжела.

– И?

– Вы знали, что из всех органов чувств последним отключается слух? Мозг уже начал видеть сны, а слух продолжает улавливать звуки. Бывало у вас такое: засыпаете и вдруг вздрагиваете от фантомного падения?

– Да, чувство знакомое.

– Тут гипнотизер и ловит свою жертву. На слух. Команды гипнотизера – своеобразные крючки внимания. Мозг уже отдыхает – и путает его команды с собственными побуждениями и желаниями.

– То есть… человека вводят в состояние дремы, он начинает клевать носом.

– И в эту секунду ему дают команду. Он ее воспринимает как собственное желание. И с ним можно творить все что пожелаешь.

– Все равно не понимаю, как это работает.

– Например, нужно заставить его поднять руку, – стал объяснять Тео. – Гипнотизер приказывает поднять руку, а мозг дает сигнал телу. Личность пациента подавлена. Он не видит разницы между тем, что слышит, и сигналами дремлющего мозга. Тут-то и появляется широкое пространство для деятельности. Можно использовать пассивное и активное внимание, ассоциации, запускать работу подсознания. «У тебя все горит, ты плачешь или ты смеешься». И у человека краснеют щеки, он смеется или плачет. Гипнотизер подавляет сознательный разум и тормозит критическое мышление, чтобы пациент случайно не задал себе вопрос: «А что я сейчас делаю?»

Джоана покосилась на Тео. Оказывается, ее начальник хорошо разбирался в гипнозе. Не потому ли, что его наставник в семинарии был гипнотизером?

– Во время сеанса гипнотерапии можно запускать то один процесс в мозге, то другой, – продолжал он. – Поэтому пациент чаще не помнит того, что было во время гипноза. Или, наоборот, помнит все, если гипнотизер дает такой приказ.

– Но как добиться транса? – не унимался Вила.

– После нескольких сеансов гипнотерапевт может ввести человека в транс одним словом или звуком, если ранее сформировал на него реакцию, – терпеливо объяснял Тео. – Его долгое время нарабатывают, чтобы появился новый условный рефлекс. Это не за один сеанс. Каждого погружают в сон или пробуждают по-разному, в соответствии с особенностями его психики. Иногда достаточно поставить пациенту медитативную музыку, чтобы он заснул. Или запустить метроном. Если пациент пришел добровольно, то все пройдет гладко. Но бывает наработать условный рефлекс засыпания непросто. Пациенты могут отчаянно сопротивляться и постоянно критиковать методы гипнотизера-врача, тогда ничего не выйдет. Пациент должен именно хотеть. Когда цыганка подходит к человеку на рынке и предлагает погадать, тот должен хотеть, чтобы ему погадали. Но и она выбирает именно такого, который хочет.

– Получается, Марсе хотел? – Вила приподнял бровь.

– Или он очень внушабельный.

– А «раппорт» что такое?

– Связь между врачом и пациентом, – ответил Тео. – Самое главное в гипнозе. И достигается он словом или каким-либо условленным заранее сигналом, повторяемым много раз. Мне кажется, что Марсе использовали, чтобы напугать Пабло Серрано и Самюэля Лозано. Что Пабло, что Самюэль не были особо внушабельными. К ним подошли с другой стороны. Рядом с обоими вертелся этот чудак. И что он им рассказывал? Что его похитили и он не помнит, что с ним сделали. Он вернулся уже тронутым. И это пугает. Когда твой друг вдруг исчез, а потом появился вот таким… – И Тео дернул подбородком в сторону стекла. – Это страшно. Открывается огромное поле для фантазии. Их действительно могли шантажировать, что похитят кого-то из родственников и превратят вот в это или даже убьют.

Тем временем Гаэль, продолжая монотонно читать «Божественную комедию», внезапно поднял руку, давая понять, что сейчас нужно проявить внимание. Марсе при этом даже не шелохнулся. Он сидел в какой-то странной искривленной позе, будто застыл в движении. Едва Гаэль начал читать, так и остался: голова набок, плечи – одно ниже другого, ноги под столом развалены. Было больно смотреть на