Прах Барселоны - Джулия Лионе

Джоана старалась сойти за свою. Распустила кудри, сменила деловой костюм на сарафанчик «мильфлёр», за спиной рюкзачок мятного цвета, в руках книги.

Их зачислили на факультет математики и компьютерных наук, поскольку тот находился в главном кампусе. И Джоана изо всех сил старалась делать вид, что цифры – это все, о чем она мечтает в жизни. А несколько учебников, которые она взяла наугад в библиотеке, пока проверяла, как работает приложение, должны были послужить ярким доказательством ее единственной страсти в жизни. Правда, к ней уже подошел какой-то ботан, попросил показать обложки и почему-то рассмеялся, так и не объяснив причины веселья.

Между парами студенты торчали во внутреннем дворике, выложенном плиткой и окруженном в восточном стиле с четырех сторон аркадой. В центре прямоугольный пруд, вокруг пальмы, тропические деревья, кусты и каменные скамейки в зарослях. В перерывах между парами места здесь не найти. Да и в столовой, библиотеке всегда куча народу благодаря студентам с филологического, современное здание которого стояло рядом. Факультеты объединял двор.

Джоана жила далеко от университета. Пришлось переехать на время в дом с зеленой майоликой на фасаде и окнами, выходящими в садик имени Феррана Солдевилы. Хозяйка квартиры, которая обитала на одной лестничной площадке с ректором, владела апартаментами почти как у сеньоры Каридад. Тот же лабиринт комнат, втекающих одна в другую, окна-двери на балконы-террасы, мозаика на полу, кессонные потолки. И дамой она была весьма экстравагантной – художница, носила какое-то тряпье, заляпанное краской, волосы огненно-рыжего цвета, на веках зеленые тени. Она писала картины, размазывала руками краску по холсту, а в зубах – вечно дымящая сигаретка. В комнатах, заваленных холстами, дым стоял коромыслом.

Но там Джоана едва бывала. Студенческая суета, ежедневные вечеринки, посиделки в барах, какие-то дебаты, сходки – дел было по горло.

Вила требовал от них ежедневных отчетов и не уставал давать наставления.

– Знакомьтесь, пейте с ними! – понукал главный инспектор. – Глядите в оба. И все это мне на стол.

Кроме того, раза три-четыре в неделю Джоане приходилось беседовать с родственниками из общества «Жить дальше». Раз за разом она прокручивала дела первых пяти жертв. Утром универ и охота за теми, кто жив, вечером – поиск в материалах тех, кто уже отыграл свою партию.

Но университет был слишком обширным, а вопросы, с которыми они приставали к студентам, – слишком подозрительными. Ее сосед по парте – Лиам Абольд, приклеившийся к Джоане, как банный лист, уже смотрел на нее с подозрением.

– Слушай, ты только об этом и думаешь, – сказал он ей однажды на паре по базовой статистике. – Что это за клуб такой? Расскажи, ну? Рассказывай давай!

Они сидели в небольшой аудитории с полукруглыми окнами, белыми стенами и старыми деревянными партами, расположенными амфитеатром. Лиам толкал Джоану локтем в локоть.

Джоана поняла, что перестаралась и должна быть осторожней.

– Ничего, забудь, – буркнула она. У ее соседа горели глаза – совершеннейший мальчишка, вчерашний школьник, симпатичный американец из Миннесоты. Если она вовлечет кого-то из детей в расследование, в жизни себе не простит, случись что.

– Нет уж, давай объясняй. Думаешь, отстану?

– Нас сейчас выгонят.

– Не выгонят.

– Ладно, – Джоана смягчилась. – Ты слышал, что две недели назад парень в замке Монжуик покончил с собой?

– А, да. И что?

– Он был отсюда, с этого факультета, второкурсник. Он пытался заснять свою смерть на телефон. Лиам нахмурился, чуть отшатнувшись, демонстративно, с прищуром ее оглядев.

– Это который с цианидом? Он пытался заснять свою смерть?

Джоана зажмурилась. Зачем сказала?!

– К нам сейчас препод подойдет. Не болтай.

Учитель и вправду оторвал взгляд от доски и посмотрел на Джоану.

– Разрешите выйти? – раздался голос Тео с задних парт.

Учитель неопределенно махнул головой, ничего не сказав, продолжив писать какие-то числа на доске. Тео стал спускаться к дверям. Джоана проследила за ним взглядом.

– Этот точно в клуб принят, – шепнул ей сосед. – Он лет на десять нас старше. Он зачислен? Или вольный слушатель?

Джоана с неуютным чувством наблюдала, как ее начальник исчезает за дверью. И какой-то порыв ее заставил поднять руку.

– У меня, кажется… э-э… паническая атака начинается, – проговорила она, вскочив.

Аудитория прыснула от смеха. Лиам посмотрел на нее недоуменно. Джоана почувствовала, что бледнеет. Звук всеобщего хохота отдавал колоколом в голове, к горлу подкатил ком, вдруг стало нечем дышать. Не дождавшись разрешения учителя, она схватила свой рюкзачок и выбежала. Захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Неприятное чувство, очень похожее на паническую атаку, тут же прошло, оставив после себя вопрос: чего она так перепугалась?

– Ты расследуешь убийства! – сказала она себе шепотом. – В университете, где десятки тысяч студентов. Это еще дети. Это ведь еще дети!

Она спустилась во внутренний двор. Все скамейки оказались заняты. Пришлось идти в садик Феррана Солдевилы. Там обычно тише, Джоана села на чугунную скамейку у сплошь увитой зеленью ограды, вынула из рюкзака телефон.

– Салю! – плюхнулся кто-то рядом. Джоана, ахнув, подскочила.

На нее смотрело улыбающееся, чуть ошалевшее лицо в очках в обрамлении лохматых светлых волос, глаза ясные, голубые, точно у сиамского кота. Аурели Марсе, назвавшийся Жозепом Эскалоу, – барселонский Йозеф Кнехт. Гид из психбольницы! На нем была застегнутая не на те пуговицы белая застиранная рубашка и мятые темные брюки от костюма.

– Вы что здесь делаете? Вы же давно отчислены? – воскликнула Джоана. Его до сих пор не отследили, хотя несколько агентов из отдела убийств прочесывали неделю весь город!

– Давай на «ты»? Слушай, а я не знал, что ты здесь учишься. Как тебя зовут? – затараторил он, вцепившись руками в чугунную сидушку скамейки.

Джоана молчала, глядя на него изучающе. Лицо у него было загорелым, видно, все время проводит на улице, у глаз лучились морщинки. И глаза! Это были глаза безумца. Она пригляделась – зрачки слегка расширены.

– Ты что-то принял? – спросила она строго, незаметно нажимая на иконку диктофона на телефоне.

– А ты нет? – хохотнул он. – Только не надо нотации читать, ладно? Я знаю, что ты никакая не студентка, ты из полиции.

Джоана закашлялась.

– Что за вздор! – выдавила она.

– Да ладно, не дрейфь, – он выпучил глаза. – Я про полицию просто так сказал. Но я был уверен, что ты поли. Такая строгая!

– Что? Поли? – Вот значит, как их называют.

– Полицейская. Слушай, я, похоже, ошибся… ладно, забудь. Я пошел! – И он вскочил, собираясь ретироваться. Но Джоана схватила его за руку и заставила сесть обратно, заметив, что его чуть пошатывало.

– Не косись на меня. Один знакомый санитар достает мне ксанакс. Я с тех пор подсел на него.

Он сказал это так, будто признался в любви к леденцам.

– Э-э. Ксанакс – это очень зожно. Не