Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— На балкон так на балкон, — покорно согласилась Хмельницкая, двигаясь за писателем. — Но вы не уходите в сторону от главного!

Проходя через комнату, Аристарх бросил взгляд на будильник, стоящий на прикроватной тумбочке. Времени оставалось всего ничего. Только-только.

— Что вы называете главным?

Зоя Павловна неожиданно развернула Белевича к себе.

— Скажите, ожерелье сейчас у вас? — категорично спросила она, уперев кулачки в бока. — Вы его выкрали у меня? Вы подбросили мне фотографию этой… мертвой Шугалей с ожерельем на шее? Оно на покойнице смотрелось о-го-го! Там, на фото, она была еще жива! Зачем вы это сделали?

При словах о покойнице и изумрудном ожерелье у писателя засосало под ложечкой. Дело принимало какой-то совсем уж сюрреалистичный оттенок. Все выходило из-под контроля. Дальше-то что?!

— Я ничего вам не подбрасывал, — как можно спокойней сказал он, глядя, как стрелки будильника сходятся на двенадцати. — И ничего не крал у вас! Вы меня с кем-то путаете.

— Нет, глаза у вас бегают, — полушепотом говорила Зоя, то приближаясь к писателю, то отдаляясь от него. — И я вас ни с кем не путаю! Вы принесли его? Оно при вас?

У Белевича было ощущение, что его круговое течение засасывает в воронку. Еще есть возможность глотнуть немного воздуха, но через секунду такой возможности не будет. И надо как-то успевать.

— Вы Цветаеву любите? — поинтересовался он, выходя на балкон. — А Игоря Северянина? Помните его «Ананасы в шампанском»?

— Какие, к черту, ананасы?! — Зоя Павловна замахнулась на него своими кулачками. — Вы не увиливайте от ответственности!

Аристарх осмотрелся. Его балкон выходил на фасад, а здесь открывались совершенно иные виды, куда более живописные.

— Что ж вы замолкли?

Дальше продолжить она не успела. Писатель замер на полуслове, округлив глаза от увиденного.

С верхнего балкона свесился вниз головой Игорь Рыбалко, с поразительной ловкостью накинул на шею женщины веревочную петлю. Через секунду успевшая лишь всхрапнуть женщина болталась между балконами второго и третьего этажей.

Писателю никогда не приходилось видеть судороги женщины, висящей в петле. Он почувствовал, как кафель на балконе уходит из-под ног, а круговая вода бурлит уже над ним и ему чертовски не хватает воздуха.

В дверь раздался стук. Через какое-то время — удар, видимо, ногой. Потом еще… Еще…

Стреляй, капитан, я подхвачу!

У Варчука было такое ощущение, словно на одну из чашек аптечных весов Маргарита Долматова, соседка Шугалей по лестничной площадке, добавила крохотную гирьку и установилось наконец равновесие.

Что-то ему подсказывало, что надо дожать женщину. Не зря он позаимствовал у соседки плюсовые очки, поскольку сама Маргарита Яковлевна этого стеснялась. Психологически понять ее можно.

И ведь рассмотрела! Увидела! Глазастая!!!

Конечно, это Игорь Рыбалко! Тот самый тайный любовник Шугалей, которого женщина боялась «засветить» больше всего на свете. Он вполне мог знать о драгоценностях своей любовницы. С кем же еще ей делиться своей тайной, как не с единственным любимым человеком! Наверняка он видел украшения на женщине. Возможно, даже фотографировал ее в них…

Когда она трагически погибла во время операции, кинулся на их поиски.

И — не нашел. Он не мог знать, что Владлена Антиповна их передала на хранение старшей медсестре Зое Хмельницкой.

Скорее всего, этого не знал никто! Даже в самой хирургии!

Рыбалко просто в голову это прийти не могло. А знал бы — перевернул, поставил бы на уши все хирургическое отделение. Проник бы ночью, попытался открыть сейф, а если бы не получилось — просто выкорчевал бы и увез. Как там в «Неуловимых мстителях»?

Спрячь за высоким забором девчонку,

выкраду вместе с забором!

А украшениям, похоже, цены нет!

Усевшись в «уазик» рядом с пшеничноусым сержантом, Варчук бросил:

— Срочно в санаторий!

— Есть, товарищ майор!

Мысли Варчука, казалось, опережали «уазик», хотя и тот мчался на всех парах. На тот момент — весной, в марте — Игорьку пришлось смириться. Тем более что Хмельницкий все «обтяпал» так, словно квартиру Шугалей «обнесла» банда Жакана. Банду поймали, был суд, впаяли по полной. А драгоценностей не нашли.

Такой вот нехитрый «безысходничек»!

У Рыбалко не было другого выхода, как смириться. Если бы не эта случайная — историческая — встреча в санатории. Даже не встреча — так, заглянул к Хмельницким в комнату случайно… К друзьям!

Они ведь подружились, две семейные пары. И вдруг узрел Зою Павловну в ожерелье своей покойной любовницы. Каково! Ошибки быть не могло, он бы узнал ожерелье из тысячи, оно ж фамильное!

Что это — подарок судьбы?

Выкрасть ожерелье — легче легкого. Особенно если под рукой авантюристка вроде Лионеллы. Когда две семейные пары за обеденным столом, этаж пуст, организовать проникновение в нужную комнату не так уж сложно.

Выкрасть, упаковать и закопать в кадке с гибискусом. Такова установка, которую девушка выполнила идеально.

Потом следует кража истории болезни у Самсона Львовича. Цель одна — узнать, где работает и проживает чета Хмельницких.

Ну а уж когда Гибискус, то бишь Рыбалко, узнал, что Зоя Павловна и есть старшая медсестра того отделения, где оперировали его любовницу, все сомнения отпали.

Сперва решил отравить. Они обедали за одним столом, расположение столовых приборов известно, накапать яд в нужный стакан с компотом проще простого.

Главное, чтоб никто не видел. Но — не повезло, Роберт Златоуст увидел. Случайно! И как-то сообразил, что тут нечисто. Возможно, хотел посоветоваться с Жанной Кияшко, но та в порыве ревности его слушать не стала.

Актер отпрашивается у Спиридониди с препродакшна, договаривается с гиревиком, чтобы тот его срочно отвез в милицию. Хотя, может, и до ближайшего телефона-автомата. Не с вахты же звонить! Из кабинета главврача — тоже не вариант, пришлось бы многое объяснять. К тому же Роберт неважно ориентировался — все же первый день в санатории!

Рыбалко как-то поймал их с Гейманом в машине… А ночью опасного свидетеля ждала петля. Дальше рассуждать времени не было.

Подъезжая к санаторию, он почувствовал — похоже, финиш. Что-то свешивалось с балкона третьего этажа, разглядеть мешали ветки клена. Попросил водителя затормозить, рванулся, не дожидаясь полной остановки «уазика», чуть под колеса не угодил.

— Вы что, товарищ майор! — вскрикнул сержант, крутанув руль.

Приблизившись — прыжками, по клумбам, — услышал душераздирающий крик, даже не крик — вопль.

С третьего этажа свешивался здоровый мужик, в руках которого была веревка, на конце — петля, а в петле…

Михаил не заметил, как оказался внизу. В петле извивалась, дергалась Зоя Хмельницкая, пояс халатика развязался, виднелось белье…

Сквозь стекла второго этажа Варчук разглядел Дозморова.

— Стреляй!