Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ну если мои очки исправят к этому времени, — высказала при этом неожиданную мысль вслух, — то, думаю, смогу, все сделаю.

— Спасибо вам. А очки соседке я сейчас верну, не беспокойтесь.

Подключай интуицию, сыщик! Ты чувствуешь, третье убийство на подходе, но не знаешь — откуда ждать удара, с какой стороны. Словно у тебя глаза завязаны и ты на ринге с опытным противником.

Вспомни фильм с Ван Даммом, который посмотрел совсем недавно, Лиля кассету где-то достала. «Кровавый спорт» называется. Там в финале противник распылил перед героем Жан-Клода какую-то взвесь, отчего у того на татами пропало зрение и он ориентировался исключительно на энергетическую составляющую.

Ты должен сейчас так же видеть. Третьим глазом! Надо хоть немного опередить преступника, предвосхитить его следующий ход.

Вчерашний случай с кражей цепочки тебя чему-то научил или нет? Ты не должен был упасть в лужу! Шмякнуться в лужу — это позор! Это значит облажаться! Сегодня ты в лужу не упадешь! Не должен!

Капитан подходил к санаторию, разглядывая свои кулаки. После вчерашнего «рандеву» они были в ссадинах, кожа побаливала. Какая мелочь, в принципе, для настоящего мужика! Однако…

На вахте он увидел Генриетту в довольно открытом платье. Культмассовик раскрыла объятия ему навстречу:

— О, а вот и должник мой идет! Доброе утро, мой капитан!

— Доброе… Мне бы к Самсону Львовичу…

— У него пока очередь, можете сами посмотреть, ему не до вас, капитан. — Беря уверенно Илью под руку, женщина увлекла его совсем в другую сторону. — Пройдемте со мной, пока я не получу гонорар за вчерашний эпизод, я вас никуда не отпущу.

— Хорошо, хорошо, — оглядываясь по сторонам, словно ища помощи у окружающих, Дозморов позволил себя увлечь «за кулисы».

— К тому же я в курсе, — поворачивая ключ в двери с надписью «Красный уголок», скороговоркой бормотала женщина, — что у вас катастрофически не хватает улик. А вы артачитесь, будто я вас под венец волоку.

Слушая сумбурную речь культмассовика, Дозморов начал сомневаться в диагнозе, который был выставлен Генриетте наверняка светилами отечественной психиатрии.

Когда ключ повернулся в скважине, отрезав сыщику все пути к отступлению, а потом исчез в верхнем ящике стола, Илья понял, что настал час расплаты. Самым шокирующим было то, что стрелки его наручных часов показывали половину девятого и впереди был рабочий день.

— Не трепещите вы так. Всего один танец!

С этими словами Генриетта подошла к катушечному магнитофону, стоявшему вертикально на табуретке возле стены.

— Какой танец? Чей? — поинтересовался капитан с хрипотцой, поскольку горло мгновенно пересохло.

— Я тут недавно песню услышала, закачаешься! Исполняет моя любимая Алиса Мон. Думаю, на дискотеке белым танцем объявить. Называется «Подорожник».

Когда раздались первые аккорды, Генриетта, покраснев, подошла к нему и поклонилась. Илье ничего не оставалось делать, как принять приглашение.

Что такого? Что он, на танцплощадках не был? Даже в пионерском лагере его девчонки приглашали, и он не отказывался.

Талия женщины под его руками извивалась так, что он чувствовал, как скользит шелк платья по синтетике комбинации. И от этого почему-то бросало в жар. Из-за этого капитан не мог никак понять — о чем песня, нравится ли ему мотив…

Наконец прозвучали финальные аккорды. То ли к счастью, то ли к сожалению, за время танца никто в красный уголок не постучал, как это случалось раньше. Никто не пришел Дозморову на помощь.

— Спасибо, капитан, — поблагодарив его, Генриетта буквально плюхнулась в скрипучее кресло, закинув ногу на ногу. Дрожащими пальцами она схватила со стола пачку «Интера», коробок, кое-как закурила, потом дотянулась до грамоты на столе и принялась ею обмахиваться как веером. — Дайте мне пять минут, чтобы прийти в себя. Согласитесь, мне ведь не много надо для… этого самого, вы понимаете.

— Конечно, конечно, — согласился Илья, будучи не в силах оторвать глаза от неприлично открывшихся ног женщины. Присев на краешек дивана напротив, он едва не соскользнул на пол.

— Вы знаете, что во время дискотек мое внимание целиком и полностью приковано к человеко-единицам мужского пола. Особенно меня интересуют, конечно, часы, галстуки и, разумеется, обувь. Когда он заявился неделю назад на дискотеку в джинсах «Левис», часах «Ролекс» и туфлях «Саламандра», я была сражена наповал.

— Можно узнать, кто? О ком вы? — выказывая нетерпение, капитан заерзал на диванчике.

— Тот, кто вас очень должен интересовать! — безапелляционно сообщила Генриетта, стряхивая пепел на блюдце. — Думаю, он и есть убийца.

— Почему вы так думаете?

— Потому что после той злополучной ночи туфли «Саламандра» исчезли. Испарились, как сон, как утренний туман.

— Надо же! — подпрыгнул капитан, словно под диванчиком в этот момент взорвалась петарда. — А имя и фамилия у обладателя «Саламандры» есть?

— Если я сейчас его вам скажу, вы убежите его арестовывать, не дождавшись главной улики.

— Простите мою нетерпеливость, — потупился Илья. — Я вас внимательно слушаю.

— Что самое интересное во всей этой истории, «Саламандру» свою он заменил на такой гнилой отечественный ширпотреб, которым забиты под завязку все наши местные обувняки, как я их называю, что понятно сразу стало: времени у мужика не было.

— Правильно, «Саламандра» — это улика, — буркнул капитан, чувствуя, что приближается главная информация и ждать осталось недолго. — От нее надо срочно избавляться!

— И я стала за ним наблюдать. Честно признаться, за таким красавцем грех не наблюдать. Статный, косая сажень в плечах.

— На Алена Делона, случайно, не похож? — вставил Дозморов, тотчас обругав себя последними словами.

— Нет, писака с самого начала выпал из моего поля зрения, поскольку дискотеку не посещал, все сидел в своем номере и стучал на машинке. Вы бы не перебивали меня, товарищ капитан, а то я и так едва-едва формулирую… Так на чем я остановилась?

— Извините, ради бога, Генриетта Герхардовна. — Капитан попытался придать голосу максимум сердечности, для чего прижал руки к груди. — На том, что стали наблюдать за обладателем «Саламандры».

— От модных туфель он решил избавиться, видимо, наследил… И не нашел ничего лучше, как пойти и выбросить их в урну.

— В ту, что около санатория?

— Нет, конечно, не такой он дурак, — с обидой в голосе заметила культмассовик. — Отправился по лесной аллее утречком на следующий день, а я за ним.

— Он вас не заметил?

— Думаю, нет, я не поспевала… Он шел быстро. Потом и вовсе исчез из моего поля зрения. Он же спортсмен, а я… курильщица. Но урну я вычислила, она там всего одна. Очень далеко, правда…

— Ну не томите! — взмолился капитан.

— Короче, я успела чудом раньше наших бомжей! Хотя они