Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Тебе ничего не грозит. Спокойно все обмозгуешь, взвесишь. Потом, не сейчас! Итак, на железнодорожном вокзале Закаремска камера хранения номер восемьдесят четыре, это год нашей свадьбы. Запомнила?

— Господи, что ты натворил?

— Молчи! — Игорь сжал кулаки. — И слушай. Код «В154». В — это Вероника, то есть ты. Сто пятьдесят четыре — это число и месяц нашей свадьбы. Пятнадцатое апреля. Все поняла? Запомнила?

— А что там? — с замиранием сердца поинтересовалась жена.

— Увидишь. Только идти туда надо, думаю, не раньше ноября, когда все уляжется. Там тебе хватит… На всю оставшуюся жизнь. Это все твое. Я тебе мало дарил подарков, цветов… это компенсация за все.

— А ты спросил, это мне надо?

Муж пропустил ее вопрос мимо ушей.

— Главное, чтобы не было «хвоста». Не глупи! Не наломай дров! Выдержи паузу! Попетляй для верности по городу, по закоулкам, посиди в парке, понаблюдай. Не спеши идти туда.

— Господи, а ты-то где в это время будешь?

— В местах не столь отдаленных. Ты скажи, ты все запомнила?

— Это ты… Значит… О господи…

Рыдания душили Веронику, она отвернулась, уткнулась головой в подушку и заревела в голос.

О мужчинах вскользь, нехотя…

Здание, в котором проживала когда-то Шугалей, покоряло своей монументальностью. Пожалуй, самое большое в Закаремске. Хотя лифт работал так же шумно, как во всех остальных многоэтажках. А многоэтажек в городе — раз-два и обчелся.

Женщина, которая открыла Варчуку дверь, взглянула на него с недоверием. Аккуратно стянутые на затылке седеющие волосы, обветренное лицо с множеством морщинок у глаз и цветастый платок, наброшенный на плечи, вызвали у капитана приступ ностальгии по детству. Именно так — по-простому — любила одеваться его мать в его далеком детстве.

— Маргарита Яковлевна? Долматова? — поинтересовался Михаил, доставая свое удостоверение.

— Да, это я, — кивнула женщина. — С кем имею честь?

Приблизив красные корочки следователя к глазам, женщина близоруко прищурилась.

— Маргарита Яковлевна, появляются новые подробности ограбления вашей соседки Владлены Шугалей. Если вы не против, я бы хотел задать вам несколько вопросов.

— Не хотелось бы ворошить это дело. — Женщина приложила руки к груди. — Но раз уж вы пришли, заходите.

— Вы что, Маргарита Яковлевна, — с укором заметил вошедший в прихожую Варчук. — Пропали такие драгоценности, а вы говорите, не хотелось бы ворошить. Как говорил Глеб Жеглов, вор должен сидеть в тюрьме.

— Так оно, конечно, — проводя гостя в скромно обставленную комнатушку, согласилась хозяйка. — Только кому они, эти драгоценности, достанутся? У Владочки родственников никого не осталось. Сестра с мужем много лет назад погибли в автокатастрофе, а своих детей не было, Господь не соблаговолил.

Усевшись на скрипучий табурет, следователь осматривал скромную обстановку, то тут, то там отмечая отсутствие мужской руки.

— Вы знаете, Маргарита Яковлевна, не все так однозначно, выходит, был кто-то близкий у Владлены Антиповны.

— Ну если и был, — развела руками хозяйка, — то я такого не знала.

— Если вы не против, — вкрадчиво заметил Варчук, открывая папку, — давайте вместе посмотрим кое-какие фотографии. Может, кто-то и отыщется.

— Ой, что это я! — спохватилась хозяйка. — Даже чаю вам не предложила со смородиновым листом.

— Поверьте, это все лишнее, Маргарита Яковлевна, — заверил ее Михаил, выкладывая на столе фотографии с вечера знакомств в санатории.

— Вы так говорите потому, что еще не попробовали мой чай, — вынесла строгий вердикт хозяйка, направляясь в кухню. — А как попробуете… Вы спрашивайте, я из кухни буду отвечать.

— Ну зачем же напрягаться? — удивленно заметил Варчук, проходя за хозяйкой в тесноватую кухню. — Неужели Владлена не была с вами откровенна? Неужели вы ни разу не говорили о мужчинах?

— Не забывайте, мы были соседками, а не подругами! Хотя разговоры о мужчинах были, но вскользь, нехотя. Короче, как о чем-то несущественном. Уж простите.

— За что вы просите прощения? — удивленно улыбнулся Варчук, но тотчас стер улыбку с лица. — То есть мужчин в окружении вашей соседки вы не видели?

— Нет, пожалуй, — не очень уверенно ответила соседка Шугалей, — ни одного.

— А не припомните такого, чтобы она задерживалась или, может, и вовсе не ночевала дома?

Когда Маргарита Яковлевна вместе с Михаилом вернулась с заварочным чайником в комнату, у капитана возникло ощущение, что хозяйка чего-то недоговаривает. И когда доставала чашки из серванта, и когда разливала чай, ощущение только усилилось.

Хозяйка не проявляла никакого любопытства в отношении лежащих на столе фотографий. Ну подумаешь, лежат какие-то бумажки, ну и пусть лежат.

Следователя это начало напрягать. С подобным равнодушием он еще не сталкивался. Ее безразличие выглядело по меньшей мере странным.

— Вы не посмотрите фотографии?

— Ну если вы настаиваете… Хотя… столько времени прошло, могла забыть, у меня память на лица не очень.

Перебирая фотоснимки, Маргарита Яковлевна близоруко щурилась. Варчук подумал, что где-то должны быть, наверное, очки. Хозяйка словно прочитала его мысли:

— Очки в мастерскую отнесла: дужка сломалась и винтик выпал. Обещали к завтрашнему дню сделать.

«Так вот в чем дело! — догадался Варчук. — Она просто сегодня плохо видит. Да, не повезло тебе, следователь. Хотя, с другой стороны, никто в этом не виноват. Может случиться с каждым».

— Этого видела у нас в подъезде, — неожиданно протянула хозяйка фотку Михаилу. — Кажется, в то самое время. Ни до, ни после он не появлялся.

С фотографии улыбался Олег Хмельницкий. Факт, увы, открытием не являлся.

— Видите, как здорово! — похвалил Маргариту Яковлевну Варчук. — Одного преступника вы распознали. Думаю, и других найдете, опознаете.

— Ой, вряд ли, — покачав головой, разочарованно сказала Маргарита Яковлевна. — Больше никого не могу узнать.

От грустных мыслей, теснящихся в голове, следователь сыпанул себе в чашку пару ложек сахара, размешал и сделал несколько осторожных глотков. Потом попробовал овсяное печенье.

Видимо, глюкоза, ударив в мозг, напрягла пару извилин, и решение пришло само собой.

— Извините, у вас какие очки?

— Плюс три.

— Скажите, кто из соседей сейчас дома?

— Наверняка Алевтина Семеновна из девяносто второй, — припомнила хозяйка, не очень понимая, что задумал следователь.

Недолго думая, он вышел на лестничную площадку и позвонил в девяносто вторую квартиру.

Открыла тщедушная невысокая старушка с горбатым носом. Дозморов еще подумал, что горбинка на носу для того природой и придумана, чтоб на ней очки держались.

…Пусть не стопроцентно, но очки тщедушной соседки подошли Маргарите Яковлевне. Пересматривая фотографии по второму разу, Долматова неожиданно ткнула пальцем в одну из них:

— Вроде этого видела как-то с Владочкой. В столовой какой-то, не помню… Сидели, ворковали, как голубки.

— Что и требовалось доказать, — усмехнулся Илья, собирая со стола фотографии. — Под протокол сможете все подтвердить и подписать?

Маргарита Яковлевна задумалась, что-то прикинула в уме