Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Ну хоть что-то я запомнил? — Игорь медленно развернулся и начал приближаться к писателю.

— Ты запомнил зеленое сукно, так и сказал: а зеленое сукно помнится! И это точно был ты, я ничего не путаю.

Игорь подошел к сидящему Белевичу вплотную, наклонился и буркнул вполголоса:

— Надеюсь, у тебя хватит ума нигде эту байку не рассказывать.

Почувствовав неприятный холодок внутри, Белевич с трудом нашелся, что ответить:

— Я ее представлю как свою выдумку, если ты не против.

— Если как свою, то я не против… Хочешь, я тебе этих выдумок на целую книгу наболтаю?

— К-к-конечно! — От радости у писателя, кажется, даже коленки подпрыгнули. — Да ради этого я готов… на все!

— На все, говоришь? Ну-ну, посмотрим… — Рыбалко взглянул на часы. — Сейчас половина двенадцатого, запомни, ровно в двенадцать ты должен вывести Хмельницкую на балкон. Ты писатель, она с тобой пойдет, даже не сомневаюсь. Наобещай ей что-нибудь… наболтай с три короба… ну, типа, стихи хочу вам почитать на воздухе или еще чего…

— Что ты задумал? — запаниковал Белевич. — Какие стихи? Я не пишу стихов!

— Зато ты их знаешь наизусть огромное количество. Я в курсе.

— Но… как я к ней попаду?

— Очень просто, постучись в номер! Муж, ты сам сказал, в обезьяннике томится, так что путь… свободен. Вперед и с песней.

Белевич чувствовал себя кроликом под взглядом удава.

— В-выйдем на б-балкон и что?

— Выйдешь и будешь читать стихи, остальное — не твоя забота! Ровно в двенадцать! У тебя осталось меньше чем полчаса на все про все, запомни!

Сказав это, Рыбалко выпрямился, развернулся и медленно пошел вдоль кленовой аллеи.

Есть люди, которые доживают свою жизнь. Катятся по инерции, на многое закрывая глаза, действуя по принципу «А, и так сойдет!».

Еще вчера для Вероники Рыбалко примерно так и протекали последние дни в санатории. Когда уже ничего не хочется, соседи по столу раздражают, шутки кажутся плоскими.

Но случай за вчерашним ужином все перечеркнул, вывернул наизнанку. Словно Вероника осмелилась и прыгнула сквозь ледяной водопад.

Когда ментовская операция удачно завершилась и рыдающую навзрыд Хмельницкую почти в истерике увели к врачу, а ее супруга под белы рученьки — в автозак, у Вероники внутри проклюнулось нечто вроде сожаления.

Все закончилось! А ведь у нее было несколько секунд, чтобы выхватить конверт из сумочки подруги, вскрыть его, опередив того прыткого мента. Возможность была!

Что бы тогда они делали? Как бы себя повели?

Вот это была бы острота! Вероника бы им испортила всю обедню!

Дальше все потекло так же, как и до этого. Ну разве что Белевич в очереди к массажисту «приоткрыл завесу», мол, в курсе, кто она по гороскопу. Это ему Игорек растрепал.

Вероника лежала на процедуре электросна и никак не могла заснуть. Легкое пощипывание-потрескивание, обычно успокаивающее, сегодня почему-то не действовало.

Как она соскучилась по своим узамбарским фиалкам!

Она, конечно, появлялась дома примерно раз в пять дней, поливала, но на большее времени не хватало. Убрать увядшие цветы, сухие листья, посмотреть, может, перелила какой-то цветок невзначай, — всем этим она займется после санатория. Сейчас она — в предвкушении.

Вероника чувствовала вину перед своими питомцами. Особенно перед новинкой, которую ей удалось приобрести совсем недавно, — «Нью-Мехико», сиреневую, с гофрированной каймой… Так бы смотрела на нее не отрываясь…

— Вероника, вы здесь? — приглушенно раздался из-за занавески голос как раз в тот момент, когда сон, казалось, сморил ее.

— Допустим, — ответила она разморенным голосом. — А вы кто?

— Неважно. Важно, что ваш муж вам изменяет.

— Не говорите ерунды! — сонно отреагировала Вероника.

— Какая же это ерунда, я точно знаю, что в ту ночь, когда у вас разыгралась мигрень и вы приняли крепкое снотворное, его в санатории не было. Не было! До часу ночи точно!

Голос был совершенно незнакомым. Шорохи за занавеской означали, что обладательница голоса процедуру закончила и собиралась уйти. Веронике вставать не хотелось, к тому же она была не уверена — то ли голос прозвучал во сне, то ли наяву. И не знала, как относиться к услышанному.

Когда через десять минут, закончив процедуру, она поинтересовалась у медсестры, что за женщина лежала в соседней кабинке, та ответила ей, взглянув в журнал, что кто-то из трех. Так как номера кабинок они не записывают, отдыхающие заходят в порядке очереди.

Голова после процедуры слегка кружилась, Вероника была вынуждена сесть возле кабинета. Попыталась сосредоточиться. Четыре дня назад у нее действительно разыгрался жуткий приступ мигрени, Игорь принес ей таблетки, она выпила снотворное, а дальше ничего не помнит. Утром Игорь разбудил ее, пора было идти на завтрак.

Это была ночь, когда повесили актера Златоуста. Вероника почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Неужто Игорь причастен к этому? Утром муж себя вел как обычно, новость узнали за завтраком, все были в шоке… Потом пошли допросы-обыски.

Она столкнулась с мужем в дверях, он куда-то выходил, она его затолкала обратно в номер:

— Игорек, скажи, ты мне изменяешь?

— Раньше… было дело, — спокойно, без каких-либо эмоций ответил супруг, глядя ей в глаза. — Сейчас уже нет, ее убили.

— Кого убили? Лионеллу? Эту пигалицу? Так ты с ней? — Вероника почувствовала, что ей не хватает воздуха.

Игорь молчал, и это страшило больше всего. В его глазах она различила холодный блеск, которого раньше не замечала.

Эта вертихвостка, которую они с Зоей на дух не переносили, оказывается, спала не только с длинноволосым Эмилем, но и с ее Игорем! И он так спокойно об этом ей заявляет!

— Я тебе должен кое-что сказать. — Слова прозвучали как-то сюрреалистично после всего услышанного. — У нас может не быть другого времени для разговора.

— Куда же оно денется?

Игорь схватил ее за плечи, усадил на кровать, после чего выглянул в коридор и закрыл дверь изнутри. Потом прислушался, на всякий случай встал, подошел к окну и закрыл форточку.

Она не помнила, чтобы у мужа так играли желваки.

— Не задавай лишних глупых вопросов. Просто крепко запомни, как «отче наш», на всю оставшуюся жизнь. Если со мной что-нибудь случится, никому не говори то, что я тебе сейчас скажу. Ни под каким предлогом! Никогда! Тебя будут допрашивать, ты вали все на то, что ничего не знала, что в шоке от того, что случилось. Пусть это останется в тебе.

— Ты м-м-меня пугаешь! — промямлила она еле слышно. — Что достанется? Что? О чем ты?

Муж еще раз прислушался