Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

— Если бы, — сквозь слезы навзрыд сообщила супруга.

— Тогда я вообще ничего не понимаю…

— В этом! Дебил! — Зоя Павловна выдернула ящик у тумбочки, не рассчитав усилие, и ожерелье с изумрудами выпало на паркет.

Присев на корточки, Олег несколько секунд рассматривал то, что лежало на полу. Потом аккуратно собрал ожерелье в ладони, вытащил из-под кровати чемодан и спрятал украшение.

Супруга в это время пила валокордин и всхлипывала.

— Значит, — сквозь зубы процедил Олег, — я не проверил, а ты не удержалась. Взяла… Более того, надела, чтобы покрасоваться перед зеркалом? Ну и как? Покрасовалась? Ой дура… Ой дура!

— Ну я все-таки женщина! — жеманно ответила супруга, утирая слезы.

— Да что ты говоришь?! Ты не женщина, ты… Ты хоть видела того, кто тебя увидел в нем? Ты даже дверь не прикрыла? Может, ты хотела, чтобы тебя в нем увидели? На танцы собралась?

Все еще всхлипывая, она присела на кровать.

— Что толку упражняться в злорадстве! Лучше давай подумаем, как из этой ситуации нам вырулить.

Покусывая губы, Хмельницкий ходил по комнате из угла в угол.

— Значит, это дерьмо, в котором мы оказались исключительно по твоей вине, ты называешь ситуацией, ну-ну…

— Что ты все утрируешь? — перестав всхлипывать, жена попыталась улыбнуться. — Ну подумаешь, увидели, какая ерунда!

— Пойми же ты, наконец, мы даже не знаем стоимости этого ожерелья. А вдруг оно стоит тысячи долларов?! Что тогда?

— Но ведь рано или поздно узнаем?

Олег лишь повертел пальцем у виска.

Когда Олег закончил рассказывать, Варчук еще что-то записывал, потом несколько раз перечитывал. Наконец, оторвав взгляд от писанины, поинтересовался:

— Хотите, угадаю, что произошло дальше?

— Попытайтесь, — пожав плечами, вяло произнес Хмельницкий.

— Ожерелье исчезло. Думаю, еще до убийства Златоуста. Так?

— Совершенно верно, Зойка ушла в транс… Но…

Олег хотел продолжить, но Варчук сделал едва заметное движение, чтоб тот не перебивал.

— Потом случилось то, что случилось… И вскоре ожерелье вам вернули. Это сделала… дайте, угадаю… Лионелла. И настроение вашей супруги поменялось.

— Именно так. Мне все это чертовски не нравилось, но Зойка и слышать ничего не хотела.

Варчук замахал рукой, изобразив гримасу, чтобы его не сбивали с мысли.

— С вашего разрешения, я продолжу. Вы решили его спрятать, для чего использовали коробку из-под конфет «Птичье молоко». Напихали в рюкзак того, другого, третьего и пошли… Правда, я не знаю куда.

— Так и я не помню! — чуть не плача, воскликнул Хмельницкий. — У меня словно память стерли. Рюкзак помню, коробку с ожерельем… Потом очнулся на скамейке у санатория — ни рюкзака, ни коробки. Голова гудит, кружится.

— И Зоя Павловна не находит с тех пор себе места. Это, кстати, все заметили. И самое паршивое в этой ситуации — неизвестно, кто своровал, кто вас вырубил…

— Да, именно так! — согласился Олег.

— А раз так, — Варчук протянул бумагу Хмельницкому, — прочитайте, внизу подпишите, что с моих слов записано верно, мной прочитано и… подпись, как обычно.

Спустившись к дежурному, Михаил Варчук схватил трубку, набрал номер телефона приемной санатория, попросил Дозморова.

— Слушай сюда, капитан, — как можно убедительнее произнес он. — Зое Хмельницкой угрожает смертельная опасность. Глаз с нее не спускать!

— Не спустишь тут, — огрызнулся Дозморов. — Она заперлась у себя в номере и никого не хочет видеть. Пока, говорит, мужа мне не вернете, не выйду.

— Она хотя бы жива?

— Полчаса назад была жива, сейчас проверю…

— Уж проверь, я тебя очень прошу, не поленись!

Положив трубку на рычаг, Варчук почти бегом кинулся на улицу.

Ой, держите меня семеро!

Очередь перед кабинетом массажиста — нормальное явление для любого санатория. Порой это раздражает, особенно если из-за потери времени в очереди ты опаздываешь на следующую процедуру.

Вероника помнила наставление Самсона Львовича.

— Не нужно все процедуры сбивать в одну кучу, чтобы, например, освободить себе вечер, — бурчал светило современной физиотерапии, не отрывая глаз от своих каракулей в истории болезни, которые набрасывал там с неимоверной быстротой. — После воздействия физических факторов организм должен отдыхать как минимум час. Распределяйте свое время так, чтобы были перерывы!

Именно поэтому, подойдя к кабинету массажиста и увидев там небольшую очередь, Вероника ничуть не расстроилась, лишь уточнила, кто последний, и уселась на свободный стул. Тем более что перед ней в очереди оказался сам Аристарх Белевич, без преувеличения можно сказать, мечта всех женщин санатория.

Накануне она чуть не поссорилась с мужем Игорем из-за того, что тот скрыл, что учился когда-то с самим Белевичем.

— Пойми, Верунчик, в то время никто не знал, что он станет писателем, тем более что был таким разгильдяем — каких еще поискать! Стекла бил, дрался с кем ни попадя. Видимо, уже тогда ему не хватало острых ощущений.

— Но потом-то, когда ты узнал, кем он стал…

— Да узнал я совсем недавно, — парировал Игорь, собираясь на занятия по ЛФК. — На встрече выпускников.

— Мог бы мне сказать…

— И то только потому, — продолжал запальчиво Игорь, натягивая футболку на свой атлетический торс, — что…

— Ну, продолжай, что замолчал? Мне интересно, почему…

— Ты все равно не поверишь, я тебя знаю…

— Постараюсь поверить.

— Потому что он решил меня сделать героем своего нового романа. Так подошел с фужером шампанского и говорит…

Вероника неподдельно расхохоталась, не дав ему продолжить:

— Ой, держите меня семеро! И что в тебе такого? Конечно, не поверю!

— А в нем что такого? — мигом перевел стрелки супруг, протискиваясь мимо Вероники в предбанник. — Ну писатель, подумаешь! Писатель — такая же профессия, как комбайнер или кладбищенский сторож… Может, от последних даже больше пользы.

В такие моменты Вероника готова была мужа, наверное, четвертовать. Как он мог говорить столь чудовищные несуразности с абсолютно невинным видом? Раздражали не сами несуразности, а именно невинность интонации. Дескать, а что тут такого?!! Клинический идиот!

Возвышаясь над ним, пока он завязывал шнурки на кроссовках, она сжала кулачки:

— Ты и впрямь такой… неуч?

Она хотела крикнуть «дебил», но вовремя вспомнила, что это словечко уже запатентовано подругой Зоей, награждавшей периодически им своего мужа. Повторяться Веронике не хотелось.

— Впрямь, впрямь… — подхватил Игорь ее настрой, выпрямляясь. — Потом догонишь, еще раз впрямишь. Может, и не раз. Я ведь сутулый, сама говорила. Глядишь, выпрямлюсь. А пока я… на процедуру опаздываю.

Чмокнув разъяренную супругу в щеку, Игорь исчез за дверью.

Сейчас, сидя в очереди рядом с писателем, Вероника вспомнила вчерашний разговор с Игорем, и кулачки ее сжались так, что пальцы побелели на сгибах.

— Скажите, а над чем вы сейчас работаете?

Услышав вопрос, писатель удивленно взглянул