Убийство. Дубль первый - Валерий Георгиевич Шарапов

Писатель взглянул на них абсолютно пустым, ничего не выражающим взглядом, потом посмотрел на часы. По лицу пробежала гримаса раздражения, но он тут же справился с эмоцией.

— Не понимаю, зачем я вам понадобился. Мы же обо всем переговорили уже, тем более я очень спешу. У меня практически ни минуты…

Спиридониди к этому времени собрался с мыслями и начал «артподготовку»:

— Видишь ли, дружище, я пару твоих сюжетов отправил в Москву, думаю, мало ли… А вдруг! И сегодня, представляешь, пришел ответ. И этот ответ…

— Зря отправили, — «бронебойно» перебил его писатель. — Я и сам пересмотрел свои работы и, пожалуй, соглашусь с вами. Это совершенно не кинематографично, притянуто за уши, высокопарно… Надо более критично относиться к себе. Благодаря вам я многое понял и осознал.

— Но вы хотя бы послушайте, не спешите посыпать голову пеплом, — подключилась Кияшко, сдерживаясь из последних сил. — Ответ пришел очень… обнадеживающий… Так что… Может, мы еще…

Белевич снова взглянул на часы.

— Извините, я спешу! Приятно было повидаться.

С этими словами он постучался в один из номеров, потом подергал ручку и прислушался.

— Зоя, откройте, пожалуйста, это Белевич. Мне очень надо с вами поговорить.

В следующую секунду щелкнул замок, дверь отворилась, и Аристарх исчез за ней.

— Похоже, опоздали, — мрачно констатировал Спиридониди. — Опоздуны, блин!

Жанна какое-то время смотрела в одну точку, потом щелкнула пальцами:

— Мне он не понравился, взгляд пустой, словно его загипнотизировали. Тебе не показалось? И что ему понадобилось в номере Зои Хмельницкой? Как раз подо мной, кстати, ее номер!

— Вот именно, — отреагировал с опозданием режиссер. — Супруг-то у нее в кутузке сидит, а этот, гляди-ка, лыжи навострил! Ходок, однако! Тоже мне!

— Что творится в нашем королевстве! Мне срочно надо принять что-то успокоительное, — покачав головой, Жанна взяла Макса под руку, и они медленно направились к лестнице на третий этаж.

Оказавшись у себя в комнате, Кияшко рухнула ничком на кровать и уткнулась в подушку. Она не могла видеть, как занавеска чуть колыхнулась, потом отодвинулась в сторону. Из-за нее неслышно, словно привидение, выплыл Игорь Рыбалко.

Быстро приблизившись к лежащей женщине, он отработанным движением лишил ее сознания. Потом метнулся к двери и повернул ключ на два оборота. После чего взглянул на часы.

«Надо же, только-только успеваю! — пронеслось в голове. — Минутная готовность! Как веревка-то пригодилась!»

Выйдя на балкон, он повернулся лицом к оконному стеклу, прижался ягодицами к перегородке, закрепил специально приготовленные веревочные петли у себя на голенях и щиколотках. Длины веревок должно было хватить, чтобы, свесившись «за борт», свободно доставать до средины нижнего этажа.

Последний штрих — несколько витков веревки с петлей на конце. Сейчас все должно закончиться. Все!!!

«Ну, Владка, помоги, если видишь сейчас меня!» — мысленно прошептал он и прислушался.

Внизу раздались голоса, которые он сразу узнал: Белевич с Хмельницкой вышли на балкон.

Что ж, пора! Вперед и с песней!

Илья положил трубку и огляделся. Рыбалко нигде не было видно. Отдыхающие сновали туда-сюда по своим делам.

— В каком номере живет чета Рыбалко? — поинтересовался он у вахтерши, пытаясь унять дрожь в теле.

— В двести шестом, — был ответ.

— Спасибо.

«Вот, кажется, ты и вышел с Варчуком на финишную прямую, — прозвучало в мозгу капитана. — Теперь дело техники!»

Голос Варчука в телефонной трубке чем-то напомнил ему стрельбу из «калаша» очередями:

— Пакуем Рыбалко… Игоря Харитоновича. Срочно!.. Промедление смерти подобно. Сейчас наши подтянутся!

Двести шестой номер оказался закрыт, никаких признаков жизни за дверями не улавливалось. Капитан собрался уже ломать дверь, как вдруг увидел Веронику, жену Игоря.

— Вам нужна я? — игриво покачивая бедрами, женщина приближалась к капитану. — Или мой супруг?

— Пока супруг, — сдержанно произнес Илья. — А там посмотрим. По обстоятельствам.

— Он, скорее всего, в бильярдной. — Вероника посмотрела на часы, заметив с иронией: — Где же ему быть, до обеда еще почти час. Не со мной же!

«Не со мной же» — фраза не понравилась капитану, что-то в ней было такое, намекающее. На что?

Не со мной же… Не со мной же…

«Хмельницкая!!! — высветилось в мозгу подобно надписи „Выход“ в темноте кинозала. — Что с ней? Где она?»

У номера Хмельницких стоял очкарик Ухналев.

— Как всегда, заперлась, просила не беспокоить.

— Она там одна? — уточнил Дозморов, дергая ручку двери.

— Конечно…

— Ты никуда не отходил?

— Ну разве что в туалет.

Капитан несколько раз ударил в дверь:

— Зоя Павловна, откройте! Срочно! Сейчас же!

Потом прислушался и, отодвинув Ухналева в сторону, с размаха ударил в дверь ногой. В косяке что-то треснуло, но дверь устояла. Капитан отошел, разбежался и… пнул вторично. Дверь с треском открылась.

* * *

— Как романтично! — Зоя Павловна закрыла за Белевичем дверь, повернув в замке ключ на два оборота. — Если бы мне кто-то неделю назад сказал, что я останусь наедине в номере со знаменитым писателем, я бы ни за что не поверила. Я и сейчас, похоже, не до конца верю…

— Что вы читали из… моего? — потупился Аристарх, прижавшись к шкафу с одеждой. — Ну хоть что-то?

— Какая разница! Расслабьтесь, Аристарх, я знаю, это были вы…

— В смысле я? — замер на мгновение писатель, усиленно соображая, что Хмельницкая имеет в виду. — Где был? Когда?

Глядя не мигая в мятущиеся глаза писателя, женщина медленно приближалась к нему.

— Это вы в тот вечер видели меня с изумрудным ожерельем на шее, признайтесь! Один раз! Я лишь примерила, а вы… Я вас не заметила, но вы на меня положили глаз, я почувствовала!

В голове писателя, как на экране, поплыли титры снизу вверх: «Сегодня все немного сдвинуты по фазе! Рыбалко не помнит, что болтал в пьяном угаре на вечере встречи выпускников, Хмельницкая вспоминает про какое-то ожерелье. Что вообще происходит?»

— В каком, говорите, ожерелье? — пролепетал он, взглянув на часы. Стрелки показывали без пяти двенадцать.

— Изумрудном, разумеется. Зачем нам смотреть на время? — Хмельницкая схватила его за руку, на которой были часы. — Мы часов не наблюдаем. Мы же счастливые!

Он не успел опомниться, как браслет щелкнул, и часы оказались в руках у женщины. Следовало во что бы то ни стало перехватить инициативу. Еще немного — и он «поплывет».

— Хотите, я вам почитаю стихи? — предложил он не своим голосом, чувствуя, что в таком состоянии не вспомнит ни одной строчки.

— Вы еще пишете стихи? Я не знала! Это вообще безумно! Фантастика!

— Душно тут у вас… Может, выйдем на балкон? — предложил Белевич, не очень отдавая