Волчицы с Уолл-стрит - Паулина Брен
Подобно самой бирже, пресса была не в восторге от появления Мики в торговом зале. Один из заголовков ворчливо констатировал: «Теперь и девочки хотят поиграть» [193]. Поступок Мики многие сочли неслыханной дерзостью. Это был не просто мужской мир — это было место, где мальчики могли оставаться мальчиками, со своими обрядами и ритуалами: например, осыпать тальком новичков и будущих женихов. (В 1969 году розыгрыши [194] запретили — по крайней мере официально, — причиной стал инцидент: клерк, в которого брызнули из водяного пистолета, развернулся и ударил стоявшего за ним мужчину, сломав тому плечо. Вот только это оказался не тот, кто стрелял.)
The New York Times отвела Мики первую полосу, но при этом поспешила успокоить встревоженных читателей: друзья описывали ее как «живую, энергичную, лет сорока» [195] (ей было тридцать восемь). Газета также сообщала, что при «росте метр шестьдесят два» [196] она надеется сбросить в новом году десять килограммов, выкуривает «пачку сигарет True в день, не затягиваясь», «живет в квартире на Верхнем Ист-Сайде, говорит с легким акцентом уроженки Среднего Запада, любит бридж и гольф и подумывает записаться на кулинарные курсы». Иными словами — «девочка». Безобидная. (В том же году в Salomon Brothers устроилась Джинни Кларк — первой в истории женщиной-стажером на трейдинге. Ей не раз давали понять, что она здесь «для галочки» [197], а когда группа завершила стажировку, мужчины получили золотые часы, а она — кролика [в то время с его помощью определяли беременность [198]: посыл был предельно ясен — все, ты закончила, теперь иди беременей.)
Опасения, что Уолл-стрит изменится, рассеялись, когда Мики дала понять: ее революция будет символической. Газеты сообщали: «миниатюрная блондинка не будет появляться в торговом зале… а откроет собственную брокерскую контору… операции непосредственно в зале будут вести либо сотрудник ее фирмы, либо “двухдолларовые” брокеры, зарабатывающие на покупке и продаже акций для других фирм» [199]. Она купила место, чтобы основать собственную фирму и получить больший контроль над операциями с ценными бумагами; спускаться в торговый зал и нарушать покой того «моря мужчин в темных костюмах», заворожившего ее при первом посещении биржи еще подростком, она не собиралась. Мики открыла фирму Muriel Siebert & Co., Inc. в первый рабочий день 1968 года и собиралась разрекламировать ее листовкой, в которой представляла себя как «Первую леди Нью-Йоркской фондовой биржи». Но когда она подала [200] макет на утверждение в NYSE, председатель биржи потребовал изменить формулировку. Первая леди, заявил он, — это по определению его жена.
Год спустя, в 1969-м, писатель Мартин Мейер, в свое время наблюдавший за Уолл-стрит пятидесятых с ее «мужским духом» [201], выпустил роскошный альбом с портретами 62 молодых и блестящих трейдеров, брокеров и инвесторов Уолл-стрит — ее «стрелков». Разумеется, в книгу попал Джеральд Цай — но и Мики Сиберт тоже: единственная женщина в издании под названием «Новый вид обитателей Уолл-стрит: молодые люди, которые делают деньги» [202].
В статье, посвященной ей, Мики объяснила, почему не стала выходить в торговый зал, «несмотря на настоятельные призывы женских журналов». Потому что она «вполне могла заплатить за эту работу биржевым брокерам, а ей нужны были все друзья, каких только можно заполучить. А откуда им взяться, если она посягнет на мужскую святыню — торговый зал? Разве кто-нибудь из Лиги Люси Стоун…» [203] (Лига Люси Стоун — ранняя феминистская организация, боровшаяся за право женщин сохранять девичью фамилию после замужества).
Впрочем, Мики всегда подстраховывалась. Она знала: как владелица маленькой брокерской фирмы и как женщина она запросто может прогореть. Поэтому еще до покупки места она не привлекая внимания сдала экзамен, дававший право работать в торговом зале NYSE, — на случай, если вдруг что-то пойдет не так.
Большинство из 1366 игроков [204] Нью-Йоркской фондовой биржи работали в частных партнерских фирмах. Это были не публичные компании — ни акционеров, ни совета директоров. Все решения принимались партнерами, и большинство фирм оставались небольшими. Но после Второй мировой войны, когда американцы вновь потянулись на рынок и объемы торгов начали стремительно расти, некоторые из этих мелких компаний оказались не готовы к нагрузке. В 1952 году акциями владели 6,5 млн американцев [205]; к 1970-му эта цифра выросла до 31 млн. А вся инфраструктура сделок по-прежнему держалась на физическом обмене документами и их хранении. Сами акции были бумажными, записи о передаче собственности велись вручную, бумажная работа была бумажной в буквальном смысле. Ни компьютеров, ни программ, способных преобразовать этот бумажный след в упорядоченную цифровую базу, тогда не существовало. За учет и обработку всего массива документов отвечали многочисленные бэк-офисы Уолл-стрит — но и они не справлялись с бумажным потопом.
Главной задачей этих подразделений была упорядоченная передача акций, включая сверку данных о покупке и продаже. Если сведения не сходились — например, продающий или покупающий брокер указал другую цену или количество, — сделка получала статус «сбоя» и требовала исправления. По подсчетам Алека Бенна, к апрелю 1968 года «стоимость акций, не доставленных в четырехдневный срок, достигла 2,7 млрд долларов» [206]. С ростом объемов торгов документооборот превратился в неразрешимую проблему: неоформленные сертификаты акций громоздились штабелями. В одной фирме [207] случайный посетитель обнаружил под столами корзины, доверху набитые биржевыми свидетельствами. Ходили слухи о преступных группах, которые вычисляли уязвимых сотрудников бэк-офисов — тех, кто страдал от алкогольной или игровой зависимости, переживал тяжелый развод, — и через них получали доступ к неучтенным сертификатам, еще не прошедшим регистрацию.
Корень проблемы заключался в
Ознакомительная версия. Доступно 23 из 117 стр.