Противоденствие - Томас Пинчон

Однако что-то казалось странным.

— На сей раз навигация не так-то легка, — размышлял Рэндолф, склонившись над штурманским столом в некотором недоумении. — Носверт, вы припоминаете, как это было в старину. Мы знали с опережением по времени — на много часов вперед.

Воздухоплаватели здесь привыкли видеть стаи птиц, свойственных этим местам, — те расплескивались долгими спиральными кривыми, словно бы стараясь, чтоб их не затянуло в некую воронку внутри планеты, ощутимую лишь ими самими, равно как и отступленье — пред натиском климата поумеренней — вечных снегов, кои сменялись сперва тундрой, затем лугами, деревьями, лесопосадками, даже, наконец, поселеньем-другим, на самом Ободе, вроде пограничных поселков, где в былые времена ежегодно устраивались торжища, куда насельники нутра выходили обменивать светящуюся рыбу, гигантские кристаллы с геомантическими свойствами, неочищенные руды различных полезных металлов и грибы, неведомые грибознатцам поверхностного мира, кои некогда регулярно путешествовали туда с большими ожиданиями обнаружить новые виды с новыми свойствами усовершенствования визионерства.

В сей же командировке, между тем, полярный лед держался вполне до близости к великому порталу, который сам по себе, казалось, заметно ужался, и странная разновидность ледяной дымки, почти что цвета поверхностного пейзажа, висела над ним и в глубине его — а вскорости стала до того густой, что некоторое время экипаж «Беспокойства» летел, по сути, вслепую, руководствуясь лишь нюхом, средь зловоний сернистого сгорания, грибного сбора и смолистого испарения обширных хвойных лесов чего-то похожего на ели, кои то и дело возникали из сей дымки.

Натужно гудя двигателями, воздушный корабль проник в нутро планеты. Антенны и такелаж вскорости обрисовались бледно-голубым сиянием, гораздо более заметным, нежели в предыдущих транзитах.

— Даже с южной зимой, — сообщил Цып Противолет, снимавший фотометрические показания, — теперь тут намного темнее, чем раньше, что, разумеется, согласуется с уменьшившимся входом, пропускающим с поверхности меньше света.

— Интересно, что за это в ответе, — нахмурился Рэндолф. — Не то чтоб мне это слишком-то нравилось.

— Чрезмерное внимание со средних широт, — провозгласил Майлз с некоторым пророческим забытьем в голосе. — Когда нутро чувствует угрозу себе, это рефлекторная самозащита, ею в том или ином виде обладают все живые существа....

Далеко «внизу», сквозь внутрипланетный сумрак они могли различить на громадной нутряной вогнутости расползающиеся в дали фосфоресцирующие цепи и паутины поселения, пересекающие бессветные лоскуты глухомани, покамест не охваченной земледелием, — по мере того, как со всей возможной беззвучностью, какую позволяли нитро-ликоподиевые двигатели[84], воздухоплаватели продвигались вперед.

— Думаете, они знают, что мы тут? — прошептал Линдзи, как он при сем переходе делал всегда, вглядываясь в ночную оптическую трубу.

— Покамест отсутствуют какие-либо признаки иного воздушного движения, — пожал плечами Рэндолф, — похоже, этот пункт представляет чисто академический интерес.

— Если бы кто-нибудь внизу владел дальнобойным вооружением, — озорно предположил Цып, —...разрушительными лучами, быть может, или линзами для сосредоточения энергии полярного сияния на нашей слишком уж уязвимой оболочке — им довольно будет лишь дожидаться, пока мы окажемся в их досягаемости.

— Быть может, значит, нам следует ввести состояние усиленной боевой готовности, — предположил Линдзи Носверт.

— Йиххююххх, аники-воины вы все, — фыркнул Дарби Сосунг. — Болтайте больше, дамочки, — глядишь, доволнуете нас и до настоящего бедствия.

— На устройстве Теслы движение, — приглушенно известил их Майлз, обслуживавший беспроводной аппарат «Беспокойства».

— Откуда вы знаете, Жучий Мозг?

— Слушайте. — Майлз, спокойно улыбаясь тому, что некто более вовлеченный в земное легко мог бы счесть провокацией, дотянулся и переключил комплект рубильников на консоли перед собой — и электрический увеличитель звука поблизости зафырчал и ожил.

Поначалу «шум» казался не более чем ансамблем магнитоатмосферных помех, к каким ребята уже давно привыкли, быть может, здесь усиленных обширно резонирующим пространством, все глубже в которое они проникали. Но немного погодя излучение начало сгущаться в человеческие тембры и ритмы — не столько речь, сколько музыку, будто бы сумеречные лиги, проплывавшие внизу, соединялись посредством песни.

Линдзи, служивший Офицером Связи, приблизил ухо к устройству Теслы, внимательно щурясь, но наконец отодвинулся, качая головой.

— Белиберда.

— Они зовут на помощь, — провозгласил Майлз, — это ясно, как день, — да и к тому ж вполне отчаянно. Утверждают, что на них напала орда вражеских гномов, и они выставили красные сигнальные лампы, размещенные концентрическими кругами.

— Вон они! — крикнул Цып Противолет, показывая за правую скулу.

— Тогда обсуждать нечего, — объявил Рэндолф Сент-Космо. — Мы обязаны высадиться и оказать помощь.

Они спустились над полем битвы, кишевшим крохотными воинами в заостренных колпачках, вооруженных, как выяснилось, электрическими самострелами, из которых то и дело выпускали разряды сильного зеленоватого света, прерывисто являя сцену с той болезненностью, что свойственна угасающей звезде.

— Мы не можем нападать на этих парней, — возразил Линдзи, — ибо они меньше нас ростом, а Правила ведения боевых действий ясно утверждают.

— В крайней необходимости этот выбор оставляется на усмотрение Командира, — ответил Рэндолф.

Теперь они парили не слишком высоко над металлическими башенками и парапетами чего-то вроде замка, где горели кармазинные огни бедствия. Внизу различались фигуры, они глазели на «Беспокойство». Всматриваясь в них через ночную оптическую трубу, Майлз стоял на посте управления кораблем, завороженный видом женщины, расположившейся на высоком балконе.

— Честное слово, она прелестна! — наконец воскликнул он.

Их роковое решение приземлиться незамедлительно втянуло б их в византийски запутанную политику сей области, и со временем оказалось бы, что они подползли опасно близко к недвусмысленному нарушению Директив, относящихся до Невовлеченности и Несоответствия Высот, что легко могло бы повлечь за собой официальное слушание и, быть может, даже исключения из Национальной Организации. За подробным рассказом об их спасениях в последнюю минуту от все более полоумных посягательств Легиона Гномов, бессовестных плутней некоего международного горнодобывающего картеля, чувственного коварства, пропитавшего собой королевский двор Хтоники, Принцессы Плутонии, и едва ль не неотразимого обаяния, каким эта подземная монархиня обволокла, подобно Цирцее, умы экипажа «Беспокойства» (Майлза, как мы уже видели, в особенности), читатель переадресуется к «Собратьям Случая и Недрам Земли» — по некой причине одной из менее привлекательных книг в этой серии: письма приходили аж из Танбридж-Уэллса, Англия, в них выражалось неудовольствие, зачастую крайне сильное, моим невинным маленьким внутриземным скерцо.

После их поспешного бегства от недоброжелательных орд коренастых туземцев, в течение следующих ночи и дня, согласно тому, как время расчисляется на поверхности, Собратья пронеслись сквозь нутро Земли и наконец явились из ее Северного портала, кой узрели как крохотный кружок яркости далеко впереди. Как и прежде, все отметили сократившийся размер планетарного выхода. При явлении наружу потребовалось хитро рулить, дабы точно засечь