Третий семестр: повесть - Александр Николаевич Житинский

— Право поднятия флага отряда предоставляется лучшему бойцу за сегодняшний день Переверзеву Виктору.

Вот тебе и на! Где же этот Переверзев Виктор? Да вот он! Выбегает из строя в джинсах, тоненький, как лоза, с длинными, вымытыми и причесанными волосами. Не мудрено, что я принял его за девушку.

— Это наш трудный подросток, — шепчет Ким. — У нас их двое.

Трудный подросток, смущаясь, поднимает флаг отряда. Все стоят по стойке «смирно». Я в это время ищу глазами второго трудного подростка. Не так-то просто!.. Намечаю три кандидатуры в брюках, но ведь это не критерий, как говорит Чурсин.

— Постричь бы его, — тихо и мечтательно говорит Оладьев.

— Ведем работу в этом направлении, — шепчет Ким.

Артем произносит краткую речь, поздравляя с началом третьего трудового семестра. Потом говорит Федор Зайцев. Линейка кончается, и мы идем осматривать лагерь.

В комнатах девушек чисто и уютно. На стенах висят нарисованные зверьки: слоники, бегемотики, медвежата. Не хватает только кукол. На внутренней стороне двери в каждой комнате — огромные железные задвижки. Надпись: «Сохраним нашу честь в неприкосновенности любой ценой! Даже ценой потери чести!»

— Это что такое? — спрашивает Артем.

— Местные донимают. Девчата запираются и поют хором: «Врагу не сдается наш гордый „Варяг"...» Они у нас певуньи.

— Снять! — говорит Артем.

Затем Артем раздает ЦУ. Чувствуется его большой опыт.

— Плакат про монастырь убрать, бельевую веревку перевесить в укромное место. Уголок по ТБ оформить приличнее. И вообще, поменьше этих финтифлюшек — слоников, зайчиков. Должно быть по-студенчески. У вас больше на детсад похоже... В общем, средненько, ребята. Без выдумки, скучно...

— С девушками знаешь как работать! Знаешь? — вскипает вдруг Ким. — Я им слово, они мне — десять. Я им десять — они меня... бросать! Я им мячик, да?

Он и вправду похож на мячик. Представляю живо, как девицы играют Кимом в волейбол через сетку.

— Да брось ты! — говорит Сван. — Любят они тебя.

— Мне любовь не нужна! Дело нужно делать! Бросать не нужно!

Прощаемся со штабом и «дюймовочками». На прощанье они поют песню. Трудные подростки аккомпанируют на гитарах. «Скатертью, скатертью дальний путь стелется и упирается прямо в небосклон!» Явная насмешка над начальством...

Кстати, насчет «Небосклона» они ошиблись. В «Небосклон» мы сегодня не ездили.

10 июля. Самый маленький и самый нестандартный линейный отряд «Вуоксы» — это «Илья Муромец». Сегодня мы в этом убедились.

Мучения с ним начались в подготовительном периоде. На общем собрании бойцы придумали название отряда — «Чингачгук — Большой Змей». Самое удивительное, что комитет комсомола их пищевого техникума такое название утвердил. А районный штаб, естественно, не утвердил. «Чингачгуки» сменили вывеску, но в душе остались индейцами.

Мы ехали к ним по лесной дороге, прыгая на камнях и выпирающих из земли корнях сосен. Внезапно откуда-то сверху раздались нечеловеческие вопли, и стало темно. Черная тень упала на нашу машину. Кузьмич ударил по тормозам, потому что потерял видимость, и мы остановились. Придя в себя, мы обнаружили, что накрыты огромным брезентом. Артем, действуя одной рукой через окно «уазика», попытался приподнять край брезента, но у него ничего не получилось. Мы услышали топот ног, и суровый голос сказал:

— Чужеземцы! Вы вторглись на землю нашего племени и будете убиты. Нам нужны ваши скальпы!

— Скальпы! — заорала невидимая толпа.

Вслед за этим они стали стучать по брезенту какими-то предметами. Вероятно, палками или копьями.

Артем испуганно крутил головой, поблескивая в темноте лысым скальпом. Топот ног усилился. Теперь враги, судя по всему, бегали вокруг машины, завывая.

— Ну ладно, хватит! Прекратите! — крикнул Артем.

— Вашу жизнь может спасти только подведение итогов смотра-конкурса, — сказал тот же голос. — Лагерь нашего племени — лучший среди племен «Вуоксы»!

— Лучший! — заорала толпа.

— Где мой томагавк? — вдруг завопил Заратустра и принялся вылезать с заднего «партизанского» места, переваливаясь через Оладьева. Он вышел из машины, приподнял брезент, и мы увидели вооруженную толпу индейцев. Они были голые до пояса, раскрашенные, с перьями в волосах, на бедрах — юбки из папоротника. В руках у них были томагавки и дротики. Среди них выделялся молодой человек в полной форме ССО с нашивкой комиссара.

— Мы пришли к вам с миром, — сказал Заратустра.

— Гриша, кончай базар! — крикнул Оладьев из машины.

С нас стащили брезент, и мы медленно поехали дальше, сопровождаемые индейцами, которые рысцой бежали сзади. Впереди машины бежал комиссар Гриша Кривонос — кудрявый брюнет с насмешливым лицом.

Мы пересекли свежую, только что вырубленную и выкорчеванную просеку и уперлись в шлагбаум, раскрашенный в желто-зеленую полоску. У шлагбаума стоял часовой с томагавком в руке. Рядом с ним на камне стояла какая-то железка. Часовой поднес к ней спичку, на железке вспыхнул яркий огонь, и повалили клубы белого дыма.

На этот сигнал появился командир Миша Артамонов. Мы вышли из машины. Индейцы выстроились у шлагбаума. Командир подошел к нам и отдал рапорт:

— Отряд «Илья Муромец» к вашему приезду построен. По сценарию Дня открытия лагеря в настоящий момент проводится военно-спортивная игра «Охота на районный штаб». Часть отряда занята работами на кухне. Доложил командир Артамонов.

— Охота на районный штаб, а? — обернулся к нам Артем. — Как вам это нравится?

Индейцы с трудом сдерживали счастливый смех.

Часовой поднял шлагбаум, и мы вошли в лагерь. Кузьмич ехал за нами.

Лагерь был разбит среди леса. Между соснами виднелись странные остроконечные сооружения, напоминавшие юрты. Сделаны они были из брезента и тонких сосновых стволов. Обтянутые брезентом стволы служили каркасом сооружений.

— Это наши вигвамы,— сказал Миша. — Прошу в вигвам-штаб.

У входа в вигвам была прикреплена табличка: «Вигвам-штаб. Снятие скальпов после вечерней линейки».

Мы расхаживали по лагерю, удивлялись и ахали. Всюду торчали деревянные скульптуры, вырезанные из пней, скамейки из стволов сосен, каменные стенки, выложенные из гранитных валунов, и декоративные газоны из мха. Чувствовался стиль.

На плацу был врыт в землю бетонный столб опоры линии электропередачи. На столбе сидел «чингачгук» в железных «кошках», прикрепленный к столбу цепью.

— Тренируется, — объяснил командир. — Нам таких столбов больше сотни надо поставить, а потом тянуть линию.

Вигвам-бар назывался «Гайавата». Он был оформлен оленьими шкурами и рогами. При ближайшем рассмотрении шкуры оказались изготовленными из мха, а рога были вылеплены