Противоденствие - Томас Пинчон

Между тем Рэндолф Сент-Космо, хоть и не в мундире, по-прежнему оставался на службе. Детективное агентство, которое он искал, располагалось в сомнительном квартале района Новой Дамбы, между салуном с варьете и изготовителем взрывающихся сигар. Вывеска гласила «РАССЛЕДОВАНИЯ БЕЛОГО ГОРОДА». Рэндолф натянул поля шляпы чуть пониже, быстро оглядел замусоренную теневую улочку и бочком скользнул в парадное. Юная машинистка, которой удавалось вести себя одновременно чопорно и нагло, оторвала взгляд от своей машинки с цветочной аппликацией.

— Давно пора баиньки, сынок.

— Дверь была открыта.

— Ага, ну а тут, возможно, не Лига Эпворта.

— Мне полагалось встретиться с г-ном Бирютчем?

— Нейт! — заорала она, отчего Рэндолф дернулся. Улыбка у нее была не то чтобы нешкодливой. — Записку от родителей принес, пацан?

В кабинете Нейта располагалась помесь буфета, книжного шкафа и конторской картотеки с разнообразными бутылками виски, в одном углу стояла кровать-кушетка, имелись пара стульев с плетеными сиденьями, письменный стол со шторкой и примерно тысячей ячеек, окно с видом на германский салун через дорогу, грамоты и благодарности местных предпринимателей на темных стенных панелях — вместе с фотографиями выдающихся клиентов, некоторые позируют вместе с самим Нейтом, включая Дока Холлидея перед «Оксидентальным салуном» в Надгробье[19]: Док и Нейт оба целят «кольтами».44-го калибра друг другу в головы и делают при этом жуть какой хмурый вид. На фотоснимке значилась подпись: «Сам-то я больше по дробовикам, с приветом, Док».

— После бомбы на Сенном рынке[20], — объяснял Нейт, — у нас работы стало настолько больше, что уже толком не справляемся, а все станет еще запущенней, если губернатор решит помиловать эту банду анархиствующих убийц[21]. Бог ведает, что от этого на Чикаго накинется, в особенности — на Ярмарку. Охрана от террористов здесь теперь станет необходимей некуда. И в общем, вы, голубчики, наслаждаетесь тут той единственной перспективой, какой нам всем в здешней общине «сыщиков» так не хватает, а именно — взглядом сверху. Платить вам столько, сколько пинкертоны, нам не по карману, однако, вероятно, сумели б договориться об отсроченных условиях, небольшом проценте выручки с течением времени, а не о наличке прямо сейчас. Не говоря уже о тех чаевых или иных доходах вне бухучета, какие могут вам достаться.

— Это между вами и нашей Национальной Конторой, — предположил Рэндолф. — Ибо здесь, на уровне Подразделения, наша компенсация не может превышать легальных трат.

— Чепуха какая-то. Но — наши законники измыслят такой язык, с каким можно будет жить всем нам, годится? — Теперь он вглядывался в Рэндолфа с тою смесью презрения и жалости, какую рано или поздно Собратья неизменно вызывали в своих контактах с наземным населением. Рэндолф к такому привык, однако полон был решимости продолжать на профессиональный лад.

— Из чего именно будут состоять наши услуги?

— У вас на борту есть место для лишнего пассажира?

— Мы перевозили до дюжины упитанных взрослых людей без ощутимой потери подъемной силы, — ответил Рэндолф, и взгляд его не вполне сумел избежать задержки на амбонпуане[22] г-на Бирютча.

— Возьмете с собой нашего человека в коротенькую поездку-другую — вот примерно и все, к чему оно сведется. — Теперь уж ищейка выглядел, похоже, как-то уклончиво. — Прокатитесь на Ярмарку, может, до Баз, утячий суп, раз плюнуть, в общем.

Наутро, под цирковым небом, где медленно становилось тесно, поскольку в него возносились всевозможные суда, Собратья прогуливались среди небесных кораблей, возобновляя знакомства со многими теми, в чьем обществе — к добру ли, к худу — у них случались совместные приключения, к ним обратилась та парочка, в ком немедля они признали фотографа и его натурщицу, коих непредумышленно бомбардировали накануне вечером.

Игривый светописец представился как Мерл Выдавай.

— А вот моя прекрасная спутница — это... минуточку...

— Межеумок. — Молодая женщина отвесила изящный пинок, который, однако, не был совсем уж лишен приязни, и сказала: — Я Шевролетта Макаду, и до ужаса приятно с вами познакомиться, парни, хоть вы и чуть не отправили нас вчера на тот свет своими мешками с песком. — В полном облачении она, казалось, только что вышла из дамского журнала: нынче утром ее ансамбль — в самом авангарде летней моды, текущее возрождение рукава «баранья нога» привело к избытку английских блузок с просвечивающими плечами, «здоровенными, как воздушные шары, повсюду в городе» — как об этом выразился бы Цып Противолет, преданный наблюдатель за женской формой, — в случае мисс Макаду, насыщенными ярким пурпуром и сопровождаемыми длинным боа из страусовых перьев, окрашенным в тот же оттенок. А шляпка ее, проказливо набекрень, эгретки помахивают всякий раз, стоит ей шевельнуть головой, очаровала бы даже самых ревностных птицелюбов, ратующих за их охрану.

— Славный гардеробчик, — одобрительно кивнул Цып.

— Это вы еще не видели, какой номер она исполняет в том Павильоне Южных Морей, — галантно провозгласил Мерл Выдавай. — По сравнению Маленькая Египтянка — прямо-таки исправная прихожанка[23].

— Вы артистка, мисс Макаду?

— Я исполняю Танец Лава-Лавы, Богини Вулкана, — ответила та.

— Очень я восхищаюсь музыкой той части света, — произнес Майлз, — особенно укулеле.

— У меня в оркестровой яме несколько укулелистов, — сказала мисс Макаду, — тенор, баритон и сопрано.

— А играют настоящую местную музыку?

— Скорее попурри, я полагаю, охватывающее гавайские и филиппинские мотивы, а завершается оно сделанной с большим вкусом аранжировкой чудесной «Вакханалии» месье Сен-Санса, как ее недавно исполняли в парижской «Опера́».

— Я, конечно, всего-навсего любитель, — скромно произнес Майлз, пусть давно уже и член престижной Международной академии укулелистов, — и время от времени сбиваюсь. Но если б я пообещал вернуться к тонике и выждать, как вы считаете — мне бы позволили посидеть с ними и сыграть?

— Разумеется, замолвлю за вас словечко, — ответила Шевролетта.

Мерл Выдавай принес с собой ручной фотоаппарат и теперь «щелкал» летающие машины, как парящие, так и причаленные к земле, а те всё продолжали прибывать и взлетать без очевидных перерывов.

— Ну и сборище, а? Да тут все клятые профессоры полетов отсюда до Тимбукты слетелись, я гляжу.

В воздухе благоуханно поднимался дым от лагерных костров, на которых готовились завтраки. Слышно было младенцев — как жалобы их, так и торжество. С ветром приносило отдаленные звуки железнодорожного движения и озерной навигации. Против солнца, однако же низко над Озером долгие тени отбрасывали крылья, а края их светились от росы. Были там паровые, электрические, вихревые машины Максима, корабли, приводимые в движение и