Противоденствие - Томас Пинчон

— На самом деле, — припомнил Линдзи, Историк Подразделения, — мы попали во встречный ветер и оказались посреди какой-то неприятности в Ольтре-Джуббе, а совсем не в Алексе, где рассчитывали на пару-другую недель поучительного развлеченья, не говоря уж об атмосфере поцелительней.

— Ей-ей и господи помилуй, — воскликнул Профессор, — если я вижу не Мерла Выдавая!

— И от него по-прежнему добра не жди, — просиял тот.

— Значит, представлять друг другу никого не нужно, — высчитал Линдзи.

— Не, мы с ним старые подельники, еще по Коннектикуту, это задолго до вас, парни, я, бывало, починял ему всякое время от времени. А кто-нибудь из вас не мог бы нас с ним вместе щелкнуть?

— Еще б! — вызвался Майлз.

Обедать они отправились в мясную ресторацию поблизости. Хотя встречи с Профессором доставляли им удовольствие всегда, эта несколько отличалась — неким осенним непокоем, таящимся в климате теплого празднования, которое вызывало психожелудочные наскоки боли, каковыми, как Рэндолф по опыту знал, пренебрегать он мог лишь на свой страх и риск.

Посетивший несколько полезных симпозиев, где командиров воздушных кораблей обучали методам сокрытия обид, Рэндолф умел теперь определить, что с ума Профессора что-то нейдет. Что любопытно отличалось от обычного «стиля» благонамеренного старого добряка, застольные замечания его сегодня звучали все кратче, по временам вообще-то приближаясь даже и к отрывистости — и едва лишь состоялся выход пирога à la mode[29], как он попросил чек.

— Простите, голубчики, — нахмурился он, подчеркнуто вытаскивая старомодные железнодорожные часы и напоказ сверяясь с ними. — Очень бы хотелось мне задержаться и с вами поболтать, однако нужно разобраться с одним дельцем. — Он резко встал — как и Рей Ипсоу, который, сочувственно пожав ребятам плечами и пробормотав Рэндолфу:

— Я за ним пригляжу, — последовал за видным йельским грамотеем, а тот, оказавшись снаружи, зря времени не тратил: тут же остановил коляску, взметнувши один зеленый и затребовав гнать во всю прыть, и вот так-то сорвались они с места — и прибыли в «Дом Палмера», где должностное лицо за стойкой отдало честь Профессору, поднеся пальцы к полям несуществующей шляпы.

— Покои на крыше, Профессор, езжайте вон тем лифтом, он делает только одну остановку. Вас ожидают. — Если в голосе его и звучала толика веселого презрения, профессор Вандерсок был слишком озабочен и оную не заметил.

Рею Ипсоу быстро стало явно, что друг его приехал в город заключить сделку с силами, кои можно описать — мало рискуя при этом преувеличением — как зло. В покоях наверху они обнаружили плотные шторы, задвинутые против праздничного поселка, лампы, редко распределенные в нескончаемом сумраке табачного дыма, никаких срезанных цветов или растений в горшках, безмолвие, лишь редко размечаемое речью, да и то обычно телефонической.

Едва ли можно было ожидать, что такой прославленный могол, как Срездол Вибр не посетит Всемирную Колумбову выставку. Вместе с очевидным притяженьем тысяч ее торговых возможностей Чикагская ярмарка также, по случаю, могла предложить обширные приливы и отливы безымянности, когда можно было встречаться и заключать сделки без того, чтоб за вами непременно при этом наблюдали. Ранее тем же днем Вибр сошел со своего частного поезда «Джаггернаут»[30] на зарезервированный лично для него перрон Союзного вокзала, лишь накануне вечером отбыв из депо Гранд-Централь в Новом Йорке[31]. Как обычно, был он под личиною, а сопровождали его телохранители и секретари. Вибр нес трость черного дерева, чьей рукоятью служила золотая и серебряная сфера, протравленная так, чтобы представлять собою точный и подробный земной шар, а внутри ствола ее скрывался механизм, состоящий из пружины, поршня и цилиндра, предназначенный для сжатия заряда воздуха, посредством коего наружу в любого, кто осмелился б его оскорбить, выталкивалась мелкокалиберная картечь. Его поджидало наглухо закрытое моторное транспортное средство, и он, словно бы сверхъестественным вмешательством, оказался перенесен в величественное заведение, определяемое улицами Государственной, Монро и Уобашем. По пути в вестибюль к нему подступила пожилая женщина, одетая респектабельно, но не роскошно, и воскликнула:

— Будь я вашей матерью, придушила б вас в колыбели. — Спокойно Срездол Вибр кивнул, поднял свою пневмотрость черного дерева, взвел курок и нажал на спуск. Старуха накренилась, покачнулась и рухнула, как дерево.

— Передайте медику заведения, что пуля всего лишь у нее в ноге, — любезно сообщил Срездол Вибр.

Никто не вызвался принять у профессора Вандерсока цилиндр, поэтому он оставил его у себя на коленях, как неуверенный в себе молодой актер мог бы держать «реквизит».

— С вами хорошо ли обращаются в «Отеле Стокмена»? — поинтересовался магнат.

— Ну, вообще-то, я в «Таверне мясоделов» на перекрестке Сорок седьмой и Эшленд. Прямо посреди Скотобаз и прочего...

— Слышьте, — пришло в голову крупной и с виду преступной личности, которая выстругивала из дровины подобие локомотива ножом вроде тех, что по всем тюрьмам земли нашей известны под названьем арканзасских зубочисток, — вы не вегетарьянских убеждений будете, надеюсь.

— Это Фоли Хо́док, — произнес Срездол Вибр, — в ком мать его, как сама она уверяет, находит достоинства, не сразу очевидные другим.

— Видать, вам слышно всю эту спевку там, где живете, — продолжал Фоли. — Видать, там у вас есть и такие постояльцы, у кого от нее бессонница, э? но равно столько же народу считает, что она, как ни странно, успокаивает. То же самое и тут, в «Доме Палмера», если вдуматься. Галдеж по громкости примерно такой же.

— Да и занятия те же, — пробурчал Рей Ипсоу.

Собрались они все за мраморным столом в чем-то вроде гостиной, с сигарами и виски. Светский треп обратился к избытку богатства.

— Я в Новом Джерси[32] знаю одного там парня, — сказал Срездол Вибр, — он коллекционирует железные дороги. Не только подвижной состав, между прочим, а еще и станции, депо, рельсы, сортировки, кадры, всю трихомудрию.

— Дороговато увлечение, — восхитился Профессор. — Бывают такие люди?

— Вам бы хоть немного представлять себе, какие там праздные деньги. Не всё ж пожертвования в пользу предпочитаемой церкви, особняки, яхты и собачьи площадки, вымощенные золотом, или что вам будет угодно, ну. Нет, на каком-то рубеже с этим покончено, и его нужно оставить позади... и все равно не потрачена такая здоровенная гора богатства, громоздится все выше с каждым днем, и ох ты ж батюшки, что ж предпринимателю с ней делать-то, понимаете.

— Черт, да мне отправьте, — вставил Рей Ипсоу. — Или даже тому, кому это богатство действительно нужно, ибо таких предостаточно.

— Не так