Пышка. Накормлю тебя нежно - Авелина Атталь
— Станислав Андреевич, — начала я, не зная, что скажу дальше.
— Можно просто Стас, — сказал он тихо, и это было так неожиданно, что я замерла.
— Что?
— Здесь никого нет, — сказал он, и его голос был низким, почти шёпотом. — И уже почти ночь. И вы… — он запнулся, — вы приносите мне еду каждый день. И я не знаю, что мне с этим делать. Я не знаю, что мне делать с вами.
Я смотрела на него, и сердце колотилось где-то в горле, и я не могла дышать.
— Я не знаю, что вы имеете в виду, — сказала я, хотя прекрасно знала.
— Имею в виду, — сказал он, и шагнул ближе, — что я думаю о вас постоянно. Что я жду ваши контейнеры, как мальчишка. Что я злюсь на этого вашего Витю, хотя прекрасно понимаю, что не имею права. Что я…
Он замолчал, и его рука поднялась, будто он хотел коснуться моего лица, но замерла на полпути.
И в этот момент дверь кабинета распахнулась.
— Лида! — раздался голос Вити. — Я вам принёс энергетик! Вы, наверное, устали, и я подумал…
Он замер в дверях, увидев нас. Увидев, как близко мы стоим. Увидев руку Станислава Андреевича, всё ещё поднятую в воздухе.
В кабинете стало очень тихо.
— Витя, — сказал Станислав Андреевич, и его голос снова стал ледяным, как будто кто-то щёлкнул выключателем. — Что вы здесь делаете?
— Я… — Витя растерянно переводил взгляд с меня на него и обратно. — Я принёс энергетик Лиде. Потому что она, наверное, устала, и…
— Уходите, — сказал Станислав Андреевич. — Немедленно.
— Но я…
— Я сказал, уходите!
Витя вздрогнул, поставил банку с энергетиком на стол — она покатилась и чуть не упала, — и выскочил из кабинета, и дверь за ним закрылась с таким звуком, будто захлопнулась крышка гроба.
Мы остались одни.
Станислав Андреевич стоял, глядя на дверь, и его челюсти были сжаты так плотно, что я видела, как играют желваки. Потом он медленно повернулся ко мне, и в его глазах было что-то такое, от чего у меня внутри всё сжалось.
— Простите, — сказал он тихо. — Я не должен был… это непрофессионально.
— Всё в порядке, — сказала я, хотя ничего не было в порядке, и сердце у меня колотилось так, что я была уверена, что он слышит.
— Нет, — сказал он, и вдруг улыбнулся — горько, устало. — Не в порядке. Ничего не в порядке, Лида. Я ваш начальник. Я не должен смотреть на вас и… ждать вашу еду. Я не должен… — он замолчал, потом покачал головой. — Идите домой. Пожалуйста. Я закончу здесь сам.
Я хотела сказать, что он может смотреть на меня столько, сколько пожелает. Что мне в радость его внимание… Но это было бы слишком откровенно. На грани навязывания…
Смущенно кивнув, я принялась собирать свои вещи.
В коридоре было темно и тихо, и только где-то вдалеке гудел сервер. Я шла к лифту, чувствуя, как слёзы подступают к глазам, и не понимала, почему плачу — от счастья или от отчаяния.
Мне только что намекнули, что, будь это возможным, мы бы встречались. Или он сделал бы шаг мне навстречу…
И даже то, что он сказал называть его просто Стасом… делало день необыкновенным и радостным.
Наверное… вот только, что он имел в виду, говоря, что не должен был?..
У лифта меня ждал Витя. Он стоял, прислонившись к стене, с банкой энергетика в руках — ещё одной, — и когда я подошла, посмотрел на меня так, что я поняла: он всё видел. Всё понял.
— Лида, — сказал он тихо, — я вам мешаю, да?
Я посмотрела на него — взъерошенного, уставшего, с этой дурацкой банкой в руках, — и почувствовала, как сердце сжимается от нежности и жалости.