Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

— Его душа не принадлежит короне.

— Короне нужны расчёты киля. Душу можете оставить себе.

Келло рассмеялся и тут же закашлялся кровью.

— Вы король? — спросил он.

— Временно исполняющий обязанности.

— Я думал, короли старше.

— Обязанности старят быстрее тела.

Нед развернул на перевёрнутой бочке новый договор. Всего одна страница. После вчерашнего заседания он вычеркнул три повторения, два военных исключения и фразу «на веки вечные», которую Пицель считал обязательной для любого государственного документа.

— Посмертная служба корабельным мастером, — прочитал Нед. — Срок три года. Жалованье выплачивается указанным живым получателям. После срока останки уничтожаются выбранным способом. Показания и распоряжения проверяются по общему порядку.

Келло посмотрел на дочерей.

— Сколько?

Тирион назвал сумму.

— За эти деньги я при жизни только смотрел бы на корабль издали.

— После смерти вам не понадобятся еда и жильё.

— Зато понадобятся скобы, соль и человек, который будет носить меня к доку. Пять лет жалованья за три года работы.

Тирион прищурился.

— Четыре.

— Пять и новый дом дочерям. Этот стоит рядом с дубильней.

— Четыре и дом дальше от дубильни.

Келло подумал.

— Четыре, дом и воскресенье без работы.

— Вы не будете уставать.

— Я и сейчас не устаю по воскресеньям. Это вопрос достоинства.

Нед вписал выходной.

Я попытался вспомнить свой последний выходной. В этой жизни его не было. В прошлой, кажется, тоже. Вопрос достоинства я отложил до конца войны.

Септон шагнул к бочке.

— Нельзя торговать вечностью.

— Тогда вам будет приятно узнать, что договор срочный, — сказал Тирион.

Келло попросил перо. Правая рука не двигалась. Старшая дочь вложила перо в левую и помогла поставить крест.

— Способ окончательного уничтожения? — спросил Нед.

Мастер посмотрел на приготовленный костёр.

— Огонь. Но после того, как спустят «Серую чайку». Я двадцать лет строил суда и ни разу не видел, чтобы заказчик дождался конца работ.

Септон опустил факел.

Келло умер через девять минут. Дочери плакали тихо. Люди вокруг смотрели на меня так, будто ожидали, что теперь из тела вылезет что-то менее приличное, чем корабельный мастер.

Я положил ладонь ему на лоб.

Холодная нить вошла в затылок. Сломанное тело дёрнулось. Келло открыл глаза, попробовал вдохнуть и понял, что это больше не требуется.

Старшая дочь вздрогнула, когда его пальцы сжали её ладонь, но руку не отняла.

— Итак, — сказал я. — Сколько ошибок в киле?

Он повернул голову к галее.

— Семь, если считать то, что они называют носом.

Рабочие у стапеля оскорбились одновременно.

Келло велел принести мел, верёвку и мастера, который отвечал за левый борт. Потом попросил дочерей забрать договор до того, как казначейство обнаружит в нём дом.

К полудню ещё девять человек подписали посмертные договоры. Трое потребовали кремацию после срока. Один выбрал море. Пожилая повитуха согласилась только при условии, что после смерти ей больше не будут приносить детей по ночам.

Проповедники назвали это торговлей душами. Листовки стали длиннее, а серебряных оленей на улицах прибавилось.

Мы вернулись в замок перед закатом. У ворот ждал всадник в выцветшем плаще без герба. Он отдал Неду маленькое письмо, запечатанное зелёным воском с отпечатком розы.

Внутри было две строки.

«Король Ренли мёртв. Его тело сохранено».

Ниже стояла цена разговора.

Сира Лораса Тирелла провели в замок через кухонные ворота под плащом без герба. Плащ никого не обманул. В Королевской Гавани только очень богатый человек мог позволить себе одежду, специально сшитую так, чтобы выглядеть бедно.

В малом зале его ждала леди Оленна. Она прибыла отдельно, открыто и с таким количеством слуг, что тайной оставалось только то, зачем она приехала.

— Значит, это новый король, — сказала она, разглядывая меня. — Старый был шире.

— Зато этот помещается в бюджет, — ответил Тирион.

Оленна посмотрела на него.

— Не хвали родственника до подписания договора. Он может подорожать.

Лорас не сел.

— Ренли убит.

Нед положил ладонь на чистый лист, но писать не начал.

— Когда?

— Три дня назад. В шатре. Без раны, которую мог оставить человек. Его гвардия видела тень.

— Станнис? — спросил Роберт.

Он стоял у окна с рукой, примотанной к плечу двумя ремнями. Тоббо ещё не изготовил новый шарнир, поэтому локоть смотрел немного вперёд и придавал вопросу лишнюю решительность.

— Его колдунья, — сказал Лорас. — Или он сам. Для меня разницы нет.

Армия Ренли не распалась сразу после его смерти. Единого командования у неё больше не было. Лорды держали людей под своими знамёнами и выбирали, к кому примкнуть. Станнис был ближе всех к лагерю и считал спор о короне решённым.

— Где тело? — спросил я.

Лорас положил на стол зелёную печать.

— Сохранено. Место знают шестеро. Двое из них мои братья.

— Остальные четверо долго проживут? — спросил Тирион.

— Если не будут разговаривать.

Нед наконец взял перо.

— Что вы предлагаете?

— Вы вернёте Ренли. Он выступит перед своими знаменосцами и расскажет, как погиб. Его не выставят в клетке, не заставят признать Джоффри и не используют для насмешек над его памятью.

— А взамен? — спросил я.

— Зерно. Обозы. Люди, которые ещё слушают дом Тиреллов.

Роберт засмеялся.

— Даже мёртвым Ренли сумел выгодно жениться.

Лорас шагнул к нему.

Роберт положил исправную руку на молот у стены. Рука на ремнях приподнялась следом с небольшим опозданием.

— Не здесь, — сказал Нед.

Лорас остановился.

— Тело будет обязано исполнять прямой приказ, — сказал я. — Мнение останется его. Лгать, спорить и считать себя королём он сможет без ограничений.

— Он и при жизни считал это главным правом, — заметила Оленна.

— Кто согласился на подъём? — спросил Нед.

— Я.

— Вы не наследник и не супруг.

— Я его гвардеец.

— Поэтому можете охранять решение, но не принимать его за семью.

— Общий закон не отдаёт тело в собственность семье, — сказал я.

— А корона не обязана поднимать мёртвого претендента без семьи на нашей стороне, — ответил Нед. — Это условие сделки, а не право на останки.

Лорас побелел.

Оленна постучала пальцем по столу.

— У меня письма Маргери и Мейса. Девочка согласна. Отец согласен при условии, что согласие не будет истолковано как присяга вашему мальчику.

— Не будет, — сказал Нед.

— И что Ренли не получит права снова жениться.

Тирион поднял бровь.

— Лорд Мейс думает далеко вперёд.

— Лорд Мейс думает медленно. Поэтому успевает далеко.

Нед прочёл оба письма и положил их рядом с чистым листом.

— Согласие на подъём есть. Согласия отдать зерно и людей нет.

— Люди уже отданы Ренли, — сказал Лорас.

— Люди часто меняют мнение, когда тот, кому они присягали, три дня не выходит из гроба, — сказала Оленна. — А зерно принадлежит моему сыну. Сир