Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Лорас посмотрел на неё.

— Они послушают Ренли.

— Тогда сначала вернём ему голос. После этого узнаем, кто его услышит, — сказал я.

Я повернул чистый лист к себе.

— Не договор. Первый этап. Вы передаёте тело под совместную охрану. Я поднимаю его здесь, при семье и представителях временной администрации. Если он способен понимать происходящее и говорить от своего имени, ему дают одно выступление перед прежними знаменосцами. После выступления отдельно решаем вопрос о зерне, людях и военных приказах.

— Он скажет то, что сочтёт нужным, — сказал Лорас.

— Да.

— Вы не прикажете ему признать вас королём.

— Нет.

— И после выступления не запрёте его в подземелье.

— После выступления он останется под совместной охраной до следующего договора, — сказал Нед. — Это относится и к выходу из замка, и к самостоятельным приказам армии.

Оленна коснулась одного из писем.

— И ни подъём, ни речь не будут считаться присягой дома Тиреллов. Даже если Ренли решит объявить обратное особенно красивым голосом.

Нед записал условия. Лорас следил за пером, не отрываясь.

Лорас прочитал каждую строку.

— Защита памяти, — сказал он. — Это должно быть записано прямо.

— От чего именно? — спросил Нед.

— От балагана.

Все посмотрели на Роберта.

— Почему сразу я?

— Практический опыт, — сказала Оленна.

Нед добавил запрет на публичное выставление останков вне службы и церемонии без согласия семьи. Я добавил право короны не считать королевской церемонией пьянство у окна.

Оленна перечитала лист.

— Осталось проверить товар.

Лорас резко повернулся к ней.

— Это Ренли.

— Именно поэтому сначала проверим. При жизни он был обаятелен до тех пор, пока не начинал говорить о короне. После смерти мог сохраниться только второй навык.

Лорас взял со стола зелёную печать. Его человек у двери уже держал узкую полоску пергамента и кусок мягкого воска. Лорас прижал печать, дождался, пока воск схватится, и отдал знак обратно.

— Повозка будет у кухонных ворот к вечеру.

К вечеру к кухонным воротам подъехала закрытая повозка. Внутри стоял зелёный гроб, обитый медными розами. Лорас сам сорвал печати и поднял крышку.

Ренли лежал в зелёных доспехах, руки сложены на груди, лицо сохранено холодом и солью. Никто ещё не касался его магией.

На внутренней стороне крышки тянулись длинные свежие царапины.

Царапины внутри гроба оставил не Ренли.

Их оставили люди Лораса, которые дважды снимали с покойника доспехи, проверяли ремни и укладывали обратно. Один латный рукав зацепился за крышку. Второй раз они проверяли, не повторится ли первый.

— Повторилось, — сказал Тирион, рассматривая борозды.

— Ремень заменили, — ответил Лорас.

— Тогда опыт признан успешным.

Ренли лежал в гробу с выражением человека, который опоздал на собственный праздник и собирался обвинить хозяев. Лицо сохранилось хорошо. На горле не было раны. Под зелёной сталью грудь оставалась целой, только холодной.

Оленна стояла у изголовья.

— Если вернётся без обаяния, положите обратно.

— Бабушка, — сказал Лорас.

— Ты любил человека. Я любила политический результат. Не мешай специалистам проверять разные части.

Я положил ладонь Ренли на лоб.

Смерть была свежей, тело сохранённым. Холодная нить вошла легко. Под рёбрами стянулся узел. Пальцы Ренли сомкнулись на рукояти меча, положенного ему на грудь.

Лорас наклонился ближе.

Ренли открыл глаза.

— Ты плакал? — спросил он.

Лорас выдохнул так, будто только теперь разрешил себе дышать.

— Нет.

Ренли поднял руку и стёр большим пальцем слезу с его щеки.

— Лжец.

Оленна посмотрела на меня.

— Обаяние есть. Разум проверим позже.

Ренли сел, увидел Роберта и застыл.

— Брат?

— Младший брат, — сказал Роберт. — Ты умудрился проиграть корону ещё быстрее меня.

Ренли ощупал горло, грудь, лицо. Потом заметил меня.

— Джоффри.

— Ренли.

— Преклони колено.

— Уже начинается, — сказала Оленна.

Ренли выбрался из гроба. Зелёные латы звякнули, плащ развернулся за спиной. Даже после трёх дней смерти он вставал так, будто перед ним немедленно должна появиться толпа.

— Я король Семи Королевств, — объявил он. — Приказываю открыть ворота и привести моих людей.

— Сядьте, — приказал я.

Тело Ренли развернулось и село обратно в гроб. Руки легли на колени. Лицо осталось королевским.

— Лорас, убей его.

Лорас посмотрел на меня.

— Это не входит в договор, — напомнил Нед.

— Тогда внесите.

— Не внесём.

Ренли попробовал встать. Тело не подчинилось собственному желанию.

— Что ты со мной сделал?

— Вернул вам возможность проиграть спор лично.

Нед рассказал о временной администрации, Станнисе, великом совете и условиях подъёма. Ренли слушал внимательно. Он не перебивал только потому, что каждая новая подробность делала положение хуже и требовала более точного возмущения.

— Станнис меня убил, — сказал он наконец.

— Мы хотим, чтобы вы сообщили это своим знаменосцам, — ответил Тирион.

— Моим подданным.

— Пока только слушателям.

— Я не стану вашим глашатаем.

— Должность называется полномочный представитель по работе с собственными сторонниками, — сказал я.

Ренли задумался.

— У неё есть печать?

— Будет.

— Зелёная?

— Если дом Тиреллов оплатит воск.

Оленна кивнула.

— Вот теперь узнаю жениха внучки.

— Встаньте, полномочный представитель, — сказал я.

Ренли поднялся из гроба.

Через час Ренли стоял на стене над Королевскими воротами. Внизу растянулся лагерь его бывшей армии. Розы, радуги, оленьи рога и десятки личных знамён заполняли поле до холмов.

Из ближайших рядов крикнули имя Лораса. Другие подхватили.

Ренли снял шлем.

Шум исчез не сразу. Он уходил кругами, от ближайших рядов к дальним, пока целая армия не услышала голос человека, которого уже похоронили.

— Станнис Баратеон послал в мой шатёр тень, — сказал Ренли. — Она носила его лицо и пронзила меня без клинка. Теперь брат требует ваших мечей на том основании, что убил их прежнего владельца.

Он не признал меня. Не отказался от короны. Не попросил войти в город.

Он назвал по именам пятерых лордов в первых рядах, напомнил каждому данную присягу и спросил, собираются ли они служить человеку, который отвечает на спор о старшинстве колдовским убийством.

Первым сдвинулось знамя Тарли. Оно осталось на месте, но развернулось от стены к дороге на юг.

Ренли улыбнулся, приняв движение за начало построения. Улыбка исчезла, когда знамя повернулось к южной дороге, а не к воротам.

Потом три отряда под розами пошли к нашим воротам.

За моей спиной начальник стражи спросил, поднимать ли решётку. Я велел дождаться, пока армия закончит делиться.

Два лорда сняли знамёна и начали сворачивать лагерь для пути домой.

На восточной стороне поля те, кто выбрал Станниса, сомкнули щиты и подняли коронованного оленя выше. За их спинами уже сворачивали палатки для пути к его войску.

Речь не вернула Ренли армию. Она создала три.