Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Тирион бросил перед ним серый конверт.

— Номера вместо имён. Условия вместо дат. Исполнители, которые не знают друг друга.

Бейлиш посмотрел на бумагу.

— Удобно.

— Ваше?

— Если отвечу «да», вы получите признание без доказательств. Если отвечу «нет», вы всё равно не поверите. Редкий вопрос, на котором можно сэкономить время.

Нед положил рядом показания Реннета и Маррена.

— Время понадобится суду.

— Тогда собирайте тщательно. Я не хотел бы выиграть из-за небрежности.

Казнить его сейчас означало оставить нам ту же сеть и получить лживого мертвеца вместо опасного живого человека. Я оставил Бейлиша за столом.

Тирион приказал перенести все новые счета в единый реестр. Нед начал собирать цепочку показаний для суда. Реннета посадили под охрану. Маррена Кривого оставили в лавке между живым писцом и мёртвым стражником. Первый записывал каждую операцию. Второй не понимал счетов, зато не моргал.

Харло перевернул железный ящик.

Из двойного дна выпала вторая полоска серого воска.

— Здесь лежал ещё один пакет, — сказал Маррен.

— Кому вы его отдали?

— Никому. За ним должны были прийти завтра.

Нед показал пустое отделение.

— Он уже приходил.

Снаружи ударил тревожный колокол.

Окна казначейства стали оранжевыми. Над крышами оружейного двора поднялся огонь.

Горела мастерская, где Тоббо ремонтировал головы государственных свидетелей.

Интерлюдия. Нед

Нед Старк не получил приказа бежать.

Тревожный колокол ударил над казначейством. Окна стали оранжевыми. Джоффри оказался у двери раньше, чем стихло эхо. Тирион выругался и бросился следом.

Нед задержался у стола. На нём лежали показания, серый воск и доказательства того, что кто-то готовил следующий удар уже месяц. Пожар мог уничтожать цель. Мог отвлекать от другой.

— Запереть казначейство, — велел он страже. — Один остаётся у бумаг. Второй у Бейлиша. Никого не выпускать.

Бейлиш поднял брови.

— Вы думаете, я поджёг мастерскую, не вставая из-за стола?

— Я думаю, вы считаете это алиби.

Нед вышел вслед за остальными.

Ни одного прямого приказа не прозвучало. Джоффри не был законным королём. Тоббо и хранившиеся у него головы были свидетелями. Пожару было безразлично наследование престола.

На первом повороте новая скоба щёлкнула, и голова сдвинулась в воротнике. Нед прижал её ладонью и продолжил бежать.

Сейчас горел мастер, который умел чинить свидетелей.

К мастерской мы прибежали раньше, чем успели решить, кто именно отдал приказ бежать.

Огонь уже вышел на крышу. Черепица лопалась и летела во двор. Из окон валил дым, пахло горелой кожей, маслом и тем особым составом, которым Тоббо пропитывал государственных служащих, чтобы они не начинали осыпаться во время доклада.

Огневая команда работала безупречно. Погибший пиромант стоял у колодца и распределял людей. Двое мертвецов лезли в окно с мокрыми полотнищами. Третий вышел обратно, неся под мышкой собственную горящую руку.

— Руку бросить, — приказал я. — Вынести головы.

Мертвец посмотрел на руку.

— Она ещё годная, ваше величество.

— После голов.

Он положил её у стены и вернулся в огонь.

Тирион догнал меня, кашляя в мокрый рукав. Нед не кашлял. Его это раздражало меньше, чем окружающих.

— Где Тоббо? — спросил я.

Ружена, ученица с обожжёнными бровями, указала на середину здания.

— В литейной. Балка упала. Мы не смогли пройти.

— Сколько там живых?

— Никого.

Это значительно упрощало распоряжения.

Я велел огневой команде разобрать восточную стену. Тушить крышу было поздно. Спасать помещение тоже. У мастерской оставалась одна незаменимая часть, и она имела размеры человеческого черепа.

Мертвецы вбили крючья между камнями и потянули. Раствор треснул. Верхний ряд рухнул внутрь, нижний вывалился во двор. Из пролома дохнуло так, что Ружена упала на колени. Я шагнул к проходу, и Нед дёрнул меня за ворот обратно. Следом в пролом просела почерневшая балка.

— Сначала опора, — сказал он.

— Тоббо сказал бы то же самое.

— Поэтому он мастер, а вы король.

Один из пожарных вошёл в осыпавшийся камень и принял балку на плечо. Второй завёл под неё крюк и поднял дальний край. Дерево осыпалось углями на их спины. Кожа задымилась, но оба держали.

Я пролез под балкой.

В литейной почти ничего не осталось. Железные инструменты лежали красными в углях. Везде читался порядок: частое — у стола, тяжёлое — внизу, всё по руке. Деревянные колодки сгорели. На полу расплавились запасы воска, и несколько челюстных форм спеклись в одну широкую улыбку.

Тело Тоббо лежало возле рабочего стола. Ног не было. Руки обгорели до локтей. Грудная клетка раскрылась, как корзина после неудачной доставки.

Головы я не увидел.

Холодная связь под рёбрами ещё тянулась куда-то под завал. Слабая, но целая. Я отбросил щипцы сапогом, оттащил обломок стола и перевернул медный таз. Под ним лежала большая бронзовая чаша для отливки воротников. Край прижал шею Тоббо к камню. Снаружи чаша почернела, а сверху её укрыло мокрой штукатуркой. Прямой огонь до головы не добрался.

Я взялся за край. Чаша не сдвинулась.

— Нед! И захвати мокрую кожу.

Он вошёл под балкой. Мы подложили кожу под горячий край, подняли чашу вдвоём и отставили на свободный камень.

Тоббо открыл глаза.

Лица у него почти не осталось. Губы обгорели, нос исчез, но взгляд сохранил прежнее профессиональное недовольство.

— Голова найдена, — сказал я. — Состояние рабочее.

Тоббо шевельнул челюстью. Звука не было. Лёгкие лежали в другой части помещения и больше не входили в комплект.

Нед завернул голову в мокрую кожу. Я коснулся горячего виска. Кость уцелела. Тоббо моргнул, потом дважды посмотрел в сторону пролома.

Над ним снова хрустнула балка.

— Вынести мастера, — приказал я.

Снаружи Тирион уже организовал стол из перевёрнутой бочки. Ружена принесла маленькие кузнечные мехи с кожаной трубкой.

— Мастер заставлял держать их у каждого выхода, — объяснила она. — На случай повреждения дыхательного комплекта.

— Он предусматривал пожар?

— Он предусматривал учеников.

Трубку вставили в остаток горла. Ружена нажала на мехи.

— Медленнее, — прохрипел Тоббо. — Ты мне связки порвёшь.

Ружена ослабила нажим.

— Простите, мастер.

— Поздно извиняться. Где формы?

Тирион оглянулся на горящее здание.

— Судя по цвету пламени, стали частью общей формы.

— Не эти. Три основных комплекта.

Ружена вытерла сажу со лба.

— Мой остался в гончарной. Ещё два у Ломми и Бастера.

— Почему?

— Мастер отправил нас копировать воротники, челюстные шарниры и крепления для рук. Сказал, что без образца мы опять изготовим посуду.

Тоббо закрыл глаза. Ружена ещё раз нажала на мехи.

— Они изготовили посуду, — сообщил мастер. — Но размеры сохранились.

Мастерская сгорела. Инструменты погибли. Сам Тоббо теперь состоял из головы, мехов и человека, который боялся нажать слишком сильно. Производство, однако, оказалось