Его мёртвое величество - Аркадий Изломов

Мы ограничили человека, не остановив должность.

Ночью Харло нашёл меня в коридоре.

На его руках лежал мёртвый архивист. Горло было перерезано, пальцы сжаты вокруг обрывка старого реестра.

— Когда? — спросил я.

— Час назад. Убийца забрал одну страницу и оставил тело в шкафу.

— Бейлиш?

— С рассвета под глазами Оррина, Тириона и трёх писцов. Ни одного посетителя. Ни одной записки.

Архивист открыл глаза ещё до того, как Харло договорил. Я коснулся его затылка и закончил подъём.

— Кто вас убил?

Он посмотрел на закрытую дверь казначейства.

— Человек, который получил приказ месяц назад.

Мёртвый архивист знал своего убийцу ровно настолько, чтобы испортить нам ночь.

— Реннет, — сказал он. — Дворцовый курьер. Рыжие усы. Левая нога короче. Носит письма быстрее, чем понимает.

— Он получил приказ месяц назад?

— При мне. Запечатанный пакет. Велено открыть, если мастера над монетой лишат печати.

Харло уже разворачивался к двери.

— Живым, — сказал Нед.

— Если получится, — ответил Харло.

— Получится. Мёртвым курьер тоже будет полезен, но объяснять маршрут станет дольше.

Тирион поставил кубок на стол и пошёл за ними. Кривошей сидел на его стуле и пытался дотянуться до хлебных крошек. Сломанная шея мешала клевать прямо, но не ослабляла трудовой дисциплины.

Я поднёс его к окну.

— Лететь за Недом, Харло и Тирионом. Не садиться ради зерна. Вернуться ко мне до рассвета.

Кривошей посмотрел на хлеб. Потом на окно. Приказ победил, но не убедил.

Он ушёл за ними низко над двором.

Я остался в замке. У Харло были мёртвые стражники, у Неда — вопросы, у Тириона — привычка не верить первому ответу. Моё личное присутствие добавило бы к розыску корону и несколько закрытых дверей.

Кривошей вернулся после полуночи. Он влетел в окно, ударился о спинку стула и упал на стол рядом с блюдом холодного мяса. Первую половину пути он выполнял приказ. Вторую летел к ужину.

Я коснулся его груди.

Мир накренился.

Крыши пропали. Вместо них появились небо, камень и люди, привычно находившиеся внизу. Красный замок лежал подо мной черепичной коробкой. Из ворот вышли три знакомые фигуры, и я полетел за ними в чужой памяти.

Кривошей не понимал слов. Он запоминал звуки, как запоминал цвет крыши или место, где ему давали зерно. Понимать звуки приходилось мне.

У кухонных ворот Нед показал стражнику табличку Реннета. Тот вспомнил казначейский пропуск и указал на восток. Улицу спустя Харло вытащил из телеги с навозом служебный плащ. Возница видел курьера без усов и слышал, как тот торговался за лодку у Речных ворот.

У Речных ворот курьер торговался с лодочником за цену пути до Драконьего Камня. Рыжие усы он сбрил. Левая нога осталась короче, и Кривошей запомнил его походку лучше лица.

Два мёртвых стражника вошли в воду и взяли лодку с обеих сторон. Реннет ударил одного веслом. Стражник принял удар лицом, поймал весло зубами и держал, пока Харло не добрался до кормы.

— Я сдаюсь, — сказал Реннет.

— Поздно, — ответил Харло. — Но можешь сделать это подробно.

В комнате дознаний курьер попросил священника, адвоката и сухие штаны. Священника у нас не было. Слово «адвокат» в Семи Королевствах ещё не означало человека, способного помешать Неду задавать вопросы. Штаны нашли.

Реннет не отрицал убийства.

— В пакете было написано: если лорд Бейлиш лишится печати, взять страницу из реестра и убить хранителя. Я сделал.

— Кто написал? — спросил Нед.

— Не знаю.

— Кто передал пакет?

— Меняла с Шёлковой улицы. Маррен Кривой.

— Когда?

— Двадцать девять дней назад.

— Почему не открыли раньше?

Реннет оскорбился.

— На пакете стояла дата и условие. Я курьер, милорд. Если мы начнём читать всё сразу, люди перестанут доверять службе.

Он говорил правду. Приказ пролежал у него почти месяц. Бейлиш мог за это время уехать в другое королевство, умереть или сделаться образцом честности. Последнее было наименее вероятно, но система учитывала и его.

— Что было на украденной странице? — спросил Тирион.

— Не знаю. Я отдал её Маррену Кривому.

На Шёлковую улицу Кривошей летел над Тирионом. Он был самым медленным из троих, поэтому потерять его было труднее. Харло свистел на ветру и пугал птицу.

Меняльная лавка находилась между красильней и заведением, где посетители платили за возможность забыть семейное положение. Маррен Кривой оказался прямым, тощим и с обеими ногами одинаковой длины. Прозвище относилось к весам.

При виде Неда он запер кассу. При виде Харло открыл её снова.

— Реннет принёс вам страницу, — сказал Нед.

— Принёс.

— Где она?

— Уничтожена.

— Кем?

— Мной.

— По чьему приказу?

Маррен достал из-под прилавка железный ящик. Внутри лежали вскрытый пакет, пять золотых драконов и маленькие песочные часы.

— Пакет оставили месяц назад. Велели открыть, когда Реннет принесёт страницу. Я сверил номер реестра, сжёг бумагу и отправил три расписки по указанным адресам.

— Кто оставил пакет? — спросил Нед.

— Девочка лет десяти. Получила медяк и ушла.

— Чья печать?

— Ничья.

Нед поднял конверт. Воск был серым, без герба. Бумага оказалась дешёвой. Почерк писца не совпадал ни с одной рукой из казначейства.

Тирион прочёл распоряжение дважды.

— Здесь нет ни имени Бейлиша, ни имени Реннета, ни названия архива. Только номера.

— Я всегда говорил, что хороший учёт защищает людей, — заметил Маррен.

— Этот учёт только что убил человека.

— Значит, защищает не всех.

На стене лавки висели расписки с отметками времени. Когда Маррен принимал пакет, он менял песочные часы и ставил подпись свидетеля. Запись подтверждала, что пакет пролежал у него двадцать девять дней. Всё это время Маррен не видел ни Реннета, ни девочку. Во время убийства Бейлиш сидел под охраной, а меняла работал в лавке перед двумя свидетелями. Каждый мог правдиво сказать, что не отдавал текущего приказа следующему исполнителю.

Алиби оказалось не защитой от обвинения. Оно было частью устройства.

Кривошей перестал смотреть на ящик. На улице под окном у торговца лопнул мешок зерна. Остальная часть допроса сохранилась в его памяти как звук из-за закрытой двери.

Когда память закончилась, Кривошей ещё раз ударил клювом в холодное мясо. Нед, Тирион и Харло вернулись к рассвету и положили на стол расписки, серый конверт и показания Реннета. Их рассказ заполнил места, где у государственной разведки начинался личный интерес к мешку.

Бейлиш сидел между двумя аудиторами и подтверждал оплату масла для маяков.

— Нашли курьера? — спросил он.

— Нашли месяц,