Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова

В ту ночь Эрнандо де Чавес созвал совет из военачальников и решил на заре двинуть войска в наступление против Калеля.

Не успел Эрнандо де Чавес выступить со своим авангардом, как на противоположной стороне рва появились индейцы с яркими перьями на голове, со щитами из шкур тапира в руках. Они были вооружены луками, пращами и копьями. Началась жестокая битва между испанцами и копанеками. Она длилась почти весь день, и много было убитых и с той и с другой стороны. Никто не хотел сдаваться. Индейцам пришлось очень худо под огнем испанских аркебузов. Но ничто не могло сломить отважных копанеков — они защищались отчаянно и заставили Чавеса отступить с тяжелыми потерями.

Но вот однажды ночью в лагерь испанцев прокрался индейский касик, враждовавший с храбрым Калелем. Он выдал Чавесу военную тайну — рассказал, что ров вырыт не везде на одинаковую глубину, и указал место, где его можно перейти вброд.

Эрнандо де Чавес на следующее же утро повел свое войско к индейским укреплениям. Он нашел там большой гарнизон индейцев, вооруженных копьями с острием из вулканического стекла обсидиана. При виде испанцев индейцы подняли неистовый крик и стали бить в барабаны и дуть в трубы, сделанные из морских раковин.

Чавес повел в наступление пехоту, за ней следовали другие части.

Копанеки выдержали атаку с большой стойкостью. Испанский полководец прислал подкрепление своим силам. Началась горячая битва, такая, какой не было раньше. Копанеки ринулись в жестокую атаку, а испанцы стояли посреди рва, как «неподвижная гора». Инд«йцы не пускали противника вперед. Но завоеватель тоже решил не отступать.

Тем временем Калель обходил посты и убеждал своих людей защищаться до последней капли крови.

Много раз испанцы пытались прорваться сквозь индейские укрепления: в железных латах, со стальными мечами и неведомым оружием в руках, они бросались на индейцев. Но все было напрасно. Ин дейцы отбили все атаки.

Но вот испанец Хуан Васко де Осуна, весь покрытый грязью и кровью, вскочил на своего коня и, как разъяренный тигр, бросился к крепости. За Васко де Осуна последовало двенадцать других всадников. Ужас и смятение охватили индейцев: они никогда не видели человека на лошади, и всадники казались им страшными чудовищами. Испанцы воспользовались замешательством и перебили огромное множество индейцев.

Касик Калель появлялся в местах самых жестоких схваток и старался поддержать в своих людях мужество. Когда же он увидел, что потери на стороне индейцев так велики, что бессмысленно продолжать сражение, он вынужден был отступить. С небольшим количеством отважных воинов он продолжал отбивать атаки из-за прикрытия. Однако испанцы одержали верх.

Луки и стрелы индейцев оказались бессильны перед огнестрельным оружием испанцев.

ГВАТЕМАЛА

«ТЫ РОЖДЕН ДЛЯ СТРАДАНИИ, - НУ, ТАК СТРАДАЙ, МОИ СЫН!»

Слова индейской матери, с которыми она обращается к новорожденному

Из Копана в Гватемалу

Как ни жаль было покидать удивительные развалины Копана, как ни опасался Стефенс встречи с восставшими, он собрался в путь — в Гватемалу. Там он должен был предъявить свои дипломатические документы и приступить к исполнению обязанностей посланника США в Гватемале.

В полдень мулы уже стояли навьюченные. Пришли индеец Августин и погонщик мулов, чтобы сопровождать в пути археолога. Казервуд проводил друга до опушки леса, и они распрощались в полном неведении, встретятся ли снова.

Некоторое время дорога шла вдоль берегов реки Копан. «Поэты не воспели ее в песнях,— записывает в дневнике Стефенс,— но по красоте своей она может соперничать с прославленным Гвадалквивиром». По обе стороны тянулись горы, и за каждым поворотом открывалась новая, неожиданная картина.

Стефенс и его спутники перевалили через горный хребет и вышли на берег реки, по которой шла граница между Гондурасом и Гватемалой. Река была широкая, быстрая и глубокая, но местами на ней встречались отмели из песка и камня. Переправившись через реку по этим отмелям, археолог снова очутился на земле Гватемалы.

«Не было видно ни одной деревни, даже ни одного дома, и некому было проверить мои документы»,— не без юмора записывает Стефенс.

Путешественники начали восхождение на Сьерра-Мадре — горный хребет Кордильер. На его склонах берут начало многие реки: одни из них устремляются в Тихий океан, другие в Атлантический. Подъем был очень крутой; через несколько часов путешественники наконец достигли вершины, но пошел проливной дождь и окутал серой пеленой все вокруг.

Когда Стефенс спускался, выглянуло солнце и осветило огромную равнину, расстилавшуюся у самого подножия гор и уходившую в неведомую даль. И посреди этой первозданной природы археолог снова увидел высокий католический храм.

«Я спустился к подножью горы при ярком солнечном свете, — читаем мы в дневнике,— и любовался бескрайней изумрудной равниной. И вспомнил равнины Турции и Малой Азии, но эта была прекраснее, так как она была обрамлена горами. На протяжении трех часов одинокая церковь была нашим ориентиром. По мере того как мы приближались, она выделялась все рельефнее на фоне гор — только их вершины были спрятаны в облаках».

Уже под вечер они въехали в город Эскипулас и направились к монастырю. Стефенс, имея в виду сложное политическое положение в стране, приготовил паспорт, рекомендательные письма и дипломатические документы. Но молодой настоятель монастыря принял его с доверием, гостеприимно и не стал смотреть бумаги. В монастыре находился еще один гость — полковник Сан-Мартин из Гондураса; его ранили в последней битве с войсками Морасана, и он приехал в монастырь полечиться и отдохнуть от ратных дел. Стефенс с интересом слушал его. Сан-Мартин рассказывал о восставшей Гватемале, о молодом индейском вожде Каррере.

Каррера родился в индейском квартале Гватемалы. Когда ему исполнилось одиннадцать лет, он поступил барабанщиком в полк генерала Айсинена. Однако в полку он оставался недолго — забросил барабан, ушел в горы и стал пастухом в окрестностях деревни Матакескуинтлы. Потом он служил в армии в должности сержанта и немного познакомился с военным делом. И вот теперь этот экс-сержант стал грозной силой в стране. Войска Карреры, набранные из индейской бедноты, заняли все деревни, расположенные на пути к Гватемале.

Стефенсу было над чем задуматься. Он знал, что солдаты Карреры малограмотные индейцы. В его документах им трудно будет разобраться, и они могут принять его за врага.

Путешественник решил, что не стоит рисковать, и, свернув с намеченного пути, поехал в сторону Чикимулы. Задерживаться в пути было опасно.

Рано утром он распрощался с гостеприимным хозяином